Гладиатор: Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники (сборник)

– Какой ты пылкий! – прошептала женщина. – Я так и знала. Я давно хотела… с гладиатором… И вот, наконец…

– Всегда к вашим услугам, любезнейшая матрона.

– Да уж, и мы тут не хуже, чем всякие там столичные матроны! Мы же не виноваты, что живем в такой глуши!

Бедняжка! Случайный секс с заезжим «гладиатором» был для нее единственной возможностью прикоснуться к «шикарной столичной жизни» и развлечениям тамошней знати. И я, дескать, тоже, как они… Артист на гастролях в провинции, блин!

– Эрмедия, ты славная девушка.

– Ты тоже страстный, мой гладиатор! Ах, какие у тебя сильные руки! Обними меня еще… крепче…

– Не боишься, что задушу?

– О, дядюшка будет этому только рад. Все будут рады… Погладь меня по животику… так… так… Нравится?

– Еще бы! Так ты редко бываешь в городе?

– Да, мой гладиатор. Пожалуй, пару раз в год.

– А какой город тут ближе?

– Конечно, Нарбо!

– А еще какие города есть в округе?

– Поблизости больше ничего, а вообще есть Каркасо, Толоза, Немаус, Массилия… До Массилии добираются по морю.

– А всякие вещи откуда вам привозят?

– Из Нарбо или усадеб.

Снаружи в дверь постучали, очень корректно и вежливо.

– Сейчас, сейчас! – крикнула Эрмедия и принялась поспешно одеваться, в темноте не в силах так сразу разобрать, где у туники верх, а где низ. – Уже иду…

– Слуги? – ухмыльнулся молодой человек.

– Они. Я им сказала, чтобы дали знак, а то еще увлечемся до утра…

– А могли бы?

– Почему же нет? – Поцеловав «гладиатора» на прощанье, гостья едва оторвалась от его губ и с видимым сожалением прошептала: – Увы, мне пора.

– Наверное.

– Я запомню. Прощай.

– До свиданья.

Снова скрипнула дверь, отворилась, впустив в темную камеру серые промозглые проблески близкого рассвета. Узник успел разглядеть маячивших снаружи слуг – человек пять, с копьями.

И все же надо что-то придумать! Надежд на то, что этот бред когда-нибудь кончится сам собой, уже не осталось. То есть если он и дальше будет плыть по течению, то вскоре окажется на арене цирка, где его будут убивать по-настоящему. А не как он привык – получил неточеным клином, прилег на правый бок, аккуратно прикрывшись сверху щитом, чтобы не затоптали, через три минуты встал живее всех живых.