Скрытая реальность

Но, мы продолжали время от времени встречаться. Перед тем, как он начинал попойку, звал меня к себе. Сначала рассказывал самые невероятные и фантастические истории, происходившие с ним за прошедшее время. От которых у меня, как говорится, уши вяли. Просил меня никому об этом не рассказывать, а потом махал рукой на это дело, и говорил, можешь болтать кому угодно. Всё равно тебе никто не поверит.  И правда, когда я пытался на работе кому-нибудь поведать, на меня начинали странно посматривать. Я замолкал, больше не пытаясь показывать себя умным.

Это было несколько лет назад. Я не помню точно. Он пригласил  к себе, мы согласовали время и день. Его стол ломился от еды и выпивки. Но, я знал, что прежде он мне расскажет диковинную историю, сел в приготовленное мне кресло. А он расположился на диване.

– Как ты относишься к этой ситуации? – спросил он меня.

В ответ я постарался просуммировать новостные заявления наших и с противоположенного лагеря политиков.

– Ты знаешь, все эти заявления, это конечно хорошо. – начал он издалека. – Но, есть такая вещь. Я называю её «скрытой реальностью». Эта реальность активно себя не проявляет. Она, как тёмная материя во вселенной. Как правило, политики забалтывают всё, что связано с ней. Стараются замести следы. И лишь, по её малозаметным, скрытым от всех шагам, можно определить – она существует.

– Ты интересно рассказываешь, но пока всё абстрактно.

– Хорошо, давай зайдём с другой стороны. Когда у меня исчез последний партнёр по шахматам, я стал резаться с компьютером. Там есть несколько уровней игры. На низких уровнях шахматной игры, компьютер ходит вслепую. Почти не видя моих ходов. Мне надоело ему ставить шах и мат. И я стал присматриваться к его ходам. Стараясь не наступать стремительно, захватывая его фигуры. Меня поразило то, что он ходит верно. Играет правильно свою партию. Вся его беда заключалась только в том, что у его противника больше вариантов этой игры.

В средних уровнях мы резались на равных. А вот на высоких всё происходило наоборот. Теперь у него было полное превосходство. Сотни комбинаций в любом месте шахматной доски, с любыми фигурами, хранились в его памяти. Меня же мог спасти только мой разум, только мой ум.  Кроме того, когда он за одно мгновение мог делать шаг, а тебе в ответ предстояло думать на ответных ход минут двадцать.