Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

Впрочем, особенно-то они не надоедали, на глазах не маячили, так что вскоре молодой человек и думать о них забыл. Тем более в такой-то компании!

– Представляешь, у них там, на заводе, свой дансинг! – смеясь, болтала Наташа. – А в обед в столовой подают пиво. Правда, только по одной кружке.

– Нежели пиво?

– Вот-вот! И я о том говорю.

Они сидели на террасе уютного ресторанчика на улице Яуни-йела, где когда-то снималась советская «кинозаграница» – Бейкер-стрит в серии фильмов о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне, Цветочная улица в Берне – из «Семнадцати мгновений весны».

Когда-то снималась… Лучше сказать – еще будет сниматься. Если будет… Времена-то – не те! Совсем не те. Кооперативы, рок-клубы, банкиры… «Битлы» в Ленинграде. Кеннеди – жив!

– Когда-то в детстве мы с девчонками любили играть в фанты. Ты, Лёня, играл? Весело, правда? Особенно когда желания смешные. Мне один раз выпало выйти на улицу и первого попавшего прохожего попросить закурить. И это оказался двоюродный брат нашего завуча! Представляешь? А я тогда и не знала, что он брат…

Никто не досаждал.

Никакие мордовороты. А на пароме их ждал просто шикарный ужин с креветками и восхитительным белым вином.

– Завтра будем на Сааремаа, – прощаясь, многозначительно улыбнулась Наташа. – Надеюсь, ты составишь мне компанию. Я знаю там такие красивые места!

Арцыбашев едва дождался утра. Спал плохо, то и дело просыпался, ворочался. Завтра! Кое-что свершится уже завтра – не зря же обворожительная медсестричка зазывала его на прогулку.

Паром (назывался он, кстати, «Белые ночи») оставался на рейде – столь крупные суда не могли заходить в небольшие порты острова. С борта корабля спустили трап, по нему все желающие переправлялись на местные катера и буксиры, увозившие туристов на берег.

Древний Аренсбург ныне именовался Курессааре, но епископский замок оставался прежним, казалось, над этими серыми башнями и мрачноватыми отблесками стен время вовсе не властно. Замок помнил еще крестоносцев, помнил епископов, датчан, шведов…

Помнил и датского принца Магнуса.

Настоящего принца. Того самого, с кем Леонид невольно поменялся жизнью. Интересно, где теперь этот бедолага? Наверное, в Москве. В Москве двадцать первого века… Или – в тысяча девятьсот восемьдесят первом году – такое тоже вполне могло статься. Для принца и там, и там в лучшем случае – психушка. В худшем же… Да мало ли что может случиться со средневековым человеком. Под машину попадет, или под поезд.