Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

А ведь здесь все вещи – из начала восьмидесятых! Выходило, что кто-то еще не так давно проникал сюда – именно из того времени. Из восьмидесятых годов двадцатого века, а вовсе не из начала двадцать первого! Что ж, получалось, что Арцыбашев один – из того? И как обратно… если есть выход, так он ведет в восьмидесятые?

Пусть так! Все лучше там, чем здесь. Уж куда безопаснее, да и быт налажен… В конце концов, и там можно будет новый путь поискать, по подвалам пошариться…

– Кажную – на «новгородку» обменяю, – заметив интерес собеседника, подмигнул дьяк.

– Давай на «московку», – Леонид хитро прищурился: все ж таки надо было хоть что-нибудь купить. – И не все – а вот эти две.

Зотов скорбно покачал головой:

– Всего две, господине? И браслетку даже не возьмешь?

– Две, – твердо заверил король. – И ты сейчас мне подробно расскажешь, где все это нашли и при каких обстоятельствах. Ну-ну, не парься! Рассказ оплачиваю отдельно. Вот…

Арцыбашев выложил на стол еще дюжину монет – серебряных московских денег размером всего-то с ноготок.

– Эх, ладно, мил человек, – уступил дьяк. – По рукам!

– Ну, так давай, рассказывай.

Как и предполагал Леонид, все вещи из будущего были изъяты у «поганых немцев», появившихся в Кремле.

– Немца того у Тайницкой башни схватили, – вспоминал Тимофей. – А другого – у Воротной. Третьего же… гм…

Дьяк задумался, и Арцыбашев нетерпеливо его подогнал:

– Тоже где-то в Кремле, верно?

– А вот и не в Кремле! – неожиданно возразил Зотов.

– Не в Москве? А где же?

– В Новгороде! Ну да, в Новгороде. Как раз тогда заваруха там началась. Вот немца и словили… Да сразу – в прорубь, особо не спрашивая, потому как ясно же – лазутчик, соглядатай!

Король недоверчиво поджал губы:

– Что, даже не допрашивали?

– Еще пяток «новгородок» прибавишь, господин?

– Н-на!

Посыпались, зазвенели монетки. Дьяк проворно накрыл их рукой и, кинув одну подбежавшему служке, продолжил:

– Так о нем, немчине том, Ивашко Хмуров, опричник, докладал.

– Ты ж сказал – в прорубь! – насторожился Леонид.

Дьяк лениво поковырял ногтем в зубах:

– Не, в прорубь – это не его. Немчина – стрелою. Так Ивашко Хмуров и докладал. И не в самом Новгороде, а где-то рядом – в деревне.

– Ты-то сам говорил с этим Ивашкой?

– Говорил, господине.