Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

Прибавив ходу, Арцыбашев нырнул в первый же попавшийся туннель и сразу выключил фонарик, пробираясь дальше наощупь… и на свет! Да-да, впереди забрезжила узенькая полоска. Люк!

Вот и скобы… Господи-и-и-и… Неужели убежал-таки, вырвался! Как тот колобок – и от бабушки ушел, и от дедушки ушел…

Проворно поднявшись по скобам, беглец, к большому своему удивлению, никакого канализационного люка не обнаружил… а обнаружил небольшой подвал или, скорее, погреб. Кругом стояли какие-то бочки, на стенах висели сушеные травы и веники.

А сквозь приоткрытую дверь ярко сверкнуло солнце!

Ну, слава богу…

Шмыгнув носом, Арцыбашев вышел наружу… и обомлел. Судя по высившимся за деревьями и кустами таким знакомым башням и храмам, он оказался внутри Кремля, ближе к набережной, невдалеке от Тайницкой башни. Ну, да! Вон – купола Архангельского собора, а вон – Успенский…

– Ух, ты ж-ж-ж!!!

Из кустов, прямо на Леонида, неожиданно выскочил здоровущий парняга в сверкающем – похоже, что парчовом – кафтане и с серебристым топориком.

Рында! Насколько помнил Арцыбашев, царские телохранители в шестнадцатом-семнадцатом веках выглядели именно так. Однако интере-есное кино…

– Королевич! Батюшка! – бросив топорик, парняга неожиданно повалился на колени. – Арцымагнус Крестьянович! Вон ты где… А мы-то, дурни, повсюду ищем. Государь наш, пресветлый царь Иоанн Васильевич, тебя на трапезу свою жалует!

Глава 2

Москва

Королевич

Поднявшись с колен, рында отвесил поясной поклон и, подобрав топорик, вытянулся:

– Дозволь в покои проводить, господине! Государь тя платьем красным пожаловал, дабы одежку немецкую не нашивать на пиру да помолвке.

В покои… Леонид ошалело помотал головой. Первым его желанием было нырнуть обратно в подвал. Но в подземелье поджидали озлобленные диггеры… да и тут уже набежало людишек. Откуда и взялись-то? Какие-то молодые люди в черных кафтанах и с саблями, старик с сивой реденькой бородой, девчонки в сарафанах и забавных головных повязках – убрусах? Повойниках? Шестнадцатый век в чистом виде в исполнении труппы погорелого театра.

Девчонки смотрели на Арцыбашева с доброжелательным любопытством, а парни – строго. Старик же вообще зыркал глазами так, будто Леонид занял у него тысяч сто и до сих пор не отдал.

– Вот, господин королевич, – рында указал рукой на молодых людей. – Личная твоя охрана. Все как один – кромешники.