Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

– Сдавай, Петер, – бросив колоду на стол, Леонид вытянул ноги к огню и, взяв двумя руками серебряный бокал с сунутыми в вино нагретыми золотыми палочками, блаженно отхлебнул теплое вино, этакий глинтвейн с перцем, корицей и сахаром. Да! Глинтвейн и есть. Вкусно.

Играли, как и вчера, вчетвером, в «кинга» (оказывается, старинная игра, здесь ее все знали!). Король, слуга Петер, оруженосец Альфонс и фехтовальщик Труайя, с некоторых пор исполнявший при королевской особе обязанности адъютанта – вот, собственно, и весь «двор», если не считать отсутствующих всю последнюю неделю немцев-опричников, верно предававшихся грабежу вместе со своими вновь прибывшими «коллегами».

Ливония была богатой землей… когда-то…

– Ну, ходи, чего спишь-то? Твое слово, – поставив бокал на стол, Арцыбашев снова глянул в окно и прислушался. По коридору явно кто-то шел – гулкие шаги были хорошо слышны здесь, в освещенном свечами и факелами зале.

– К вам женщина, ваше величество, – войдя, доложил стражник в кожаном потертом колете и с алебардою.

 – Сказала, что зовут ее Мария. Мария из Эстергольма. Похоже, ее сильно обидели. Пришла жаловаться.

– Эстергольм? – задумчиво повторил король. – Интересно, где это?

– Хутор где-то около Пайде, ваш-величество! – страж громыхнул алебардой. – Там леса кругом. Хутора богатые.

– Богатые, говоришь? Ну, так пусть женщина-то войдет, да что там с ней случилось – сама и расскажет. Петер! Стул даме принеси… или скамейку.

Вошедшей не было еще и двадцати.

В грязном белом платье, с волчьим кожухом на плечах. Темные спутанные волосы падали прямо на глаза. Бледное мокрое лицо, мокрые щеки… Мокрые – от дождя? Или – от слез? От слез, скорее…

– Ваше величество… Ваше… – рыдая, девушка упала на колени, вытянув к королю руки. – Умоляю, помогите мне, ради всего святого, умоляю…

Почувствовав себя неловко, Леонид бросил карты и выпроводил всех, кроме Труайя.

– Престаньте плакать. И садитесь на стул, милая…

– Помогите…

– Да садитесь же! Слушаю вас внимательно.

Излагайте просьбу. И по возможности – внятно, без слез.

– Там, там… там эти ужасные всадники в черных кафтанах… русские или татары… Они… они пытают моего брата, мою сестру… Убили отца, слуг… Они… Только вы, мой король, можете остановить их! Прошу, поедем же… Прошу…

Повалившись на пол, просительница задергалась в рыданиях. Волчий кожух сполз с ее плеч, обнажив платье, порванное ударом кнута.