Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

Добротный бревенчатый дом на каменной подлети, приземистые амбары… высокий частокол с разбитыми в щепки воротами – как видно, шарахнули из пушки. Совсем рядом с мызой, на пожне, горели соломенные скирды, заботливо укрытые от дождей рогожками. Подожгли их то ли для устрашения, то ли для освещения – бог весть. Неровные желтоватые сполохи выхватывали из темноты валявшиеся у самых ворот трупы с раскроенными головами. Судя по неказистой одежде – работники, слуги.

Внутри, за воротами, бегали фигуры в длинных черных кафтанах и залихватски сдвинутых на затылок шапках.

На ком-то поблескивал панцирь, на ком-то – кольчуга. Саблями, палашами, секирами уже никто не размахивал, уже все было кончено – и теперь начиналась потеха, самое веселое на войне дело – грабеж!

Велев своим воинам зажечь факелы, Магнус въехал во двор первым. По его указу, ландскнехты тотчас же дали пистолетный залп в воздух. Дабы привлечь внимание чрезмерно увлекшихся погромом мызы стрельцов… впрочем, судя по черным кафтанам, это были опричники окольничьего боярина Умного-Колычева.

– Я – король Магнус Ливонский! – громко, по-русски, крикнул Леонид. – Это моя земля, мои люди. А вы их грабите! По какому такому праву? На виселицу захотели? На плаху? На кол?

– Не знаем, какой ты король, – один из опричников – широченный, косая сажень в плечах, амбал – схватив сулицу, ловко метнул ее в Магнуса… Тот едва успел пригнуться, и копье, просвистев над головой, ударило, впилось в частокол.

– Ах ты, пес худой! Как с королем разговариваешь?!

Дернулась «винтовальная» аркебуза Анри де Труайя.

Гулко громыхнул выстрел. Вырвалось из граненого ствола пламя. Свинцовая пуля сбила стрельца с ног, пробив грудину. Ландскнехты ощетинились пиками.

Опричники на верную смерть не полезли. Одно дело, грабить да волочь на сеновал девок, и совсем другое – подставлять грудь под пули. Тем более и было-то погромщиков не так уж и много – всего с десяток. Боевой расчет запряженной в четверку коней пушки-единорога, что угрюмо поблескивала бронзовым стволом в самом углу двора.

К ней-то и бросились опричники. Не для того чтобы стрелять – просто боялись оставить орудие, потерять, за такое уж точно казнь!

Действовали, надо сказать, споро – заворотили коней к воротам, похватали пищали…

– А ну, пропущай! – зверовато ощерился опричник в блестящем пластинчатом доспехе – колонтаре.

Из сарая донесся истошный девичий визг.

Магнус повел бровью, быстро приказав оруженосцу проверить, что там.