Кондотьер: Ливонский принц. Король. Потом и кровью

Оно, конечно, даже королю не пристало вмешиваться в личные дела вассала, но Леонид-то был из двадцать первого века, где к женщинам все ж таки относились немножечко по-другому, нежели в сии патриархально-дикие времена. А наверху, похоже, кто-то били…

Схватив шпагу, молодой человек в три прыжка преодолел винтовую лестницу и, толкнув приоткрытую дверь, оказался в опочивальне барона. Картина, открывшаяся взору Леонида, оказалась настолько гнусной, что гость едва не убил хозяина замка тут же, сейчас, едва не проткнул шпагой, да только фон Эльзер успел отскочить, бросив в лицо нападавшему окровавленную треххвостую плеть, коей до того истязал привязанную к стоявшей у стены лавки девчонку.

Нагую спину несчастной покрывали свежие кровоточащие рубцы, все худенькое тело ее дрожало от только что перенесенных страданий.

– Это, я так понимаю, некая Ильза? – кивнув на девчонку, нехорошо прищурился король.

Фон Эльзер схватил висевший на стене палаш и скривился:

– Вы суете свой нос туда, куда не нужно, ваше величество… Впрочем, теперь уж можно не ждать до утра и начать сейчас…

– Чего не ждать? – выкрикнув, Арцыбашев тут же нанес удар, совершив прямой выпад, как учил его Труайя.

Острие королевской шпаги разрезало тонкую рубашку барона, на белом полотне показалась кровь. Тускло сверкнул палаш, оружие куда более убойное, нежели шпага… однако и коротковатое.

Отбив контратаку, Леонид вновь совершил резкий выпад – только так и можно было достать садиста барона, управлявшегося с палашом весьма ловко.

И снова контратака! И снова молнией сверкнул палаш, и его разящее лезвие опустилось на правое плечо короля… опустилось бы, коли б Анри де Труайя не оказался хорошим учителем, а Леонид – усердным учеником.

Уходя из-под сокрушительного удара, молодой человек резко отскочил влево, одновременно подставляя клинок так, чтоб не дать нападающему изменить угол атаки.

Звон, отбив, отводка. И снова атака – выпад, укол…

И летящий в грудь широкий клинок палаша. Отбив! Звон! Отскок вправо, выпад.

Теперь вес тела на левую ногу… Дага! Черт побери – дага! Воспользоваться висевшим на поясе кинжалом – в те времена без него и не мыслилось фехтование. А Леонид вот забыл. А теперь – вспомнил. И, приняв на кинжал очередной удар, снова бросился выпадом… И не промахнулся! Угодил в правую руку садиста.

Барон побледнел. Звеня, упал на пол палаш.

– А ну, стоять! – раздалось с лестницы.

В опочивальню ворвались дюжие молодцы с аркебузами, алебардами и мечами.