Король

Вежливо испросив разрешения, в светлицу вошел слуга – сероглазый отрок в сермяге и франтоватых сапожках зеленого сафьяна, кои, верно, больше пошли бы девице, нежели парню. Хотя и в шестнадцатом веке имелись свои понятия о красоте и вообще – о прекрасном.

– Я Василь, служка хозяйский, – поклонившись, представился отрок. – Господин прислал справиться – не надобно ли чего? Бражица не кончилась ли?

– Бражица! – приподнявшись на сундуке, Михутря хмуро передразнил слугу и пригладил светлые кудри.

 – Так день-то сегодня – постный.

– А у господина знакомый батюшка есть, – ничуть не смутился подросток. – Здесь, рядом, в Ипатьевской церкви. Любые грехи отмолит.

– То-то и оно, что любые… Не, ничего не надобно. – Спохватившись, капитан вопросительно глянул на короля.

Тот тоже отмахнулся, правда сразу же удержал слугу:

– Эй, эй, постой-ка! Как там тебя? Василий…

– Василий, господине. Так.

– Вот что, Василий, – покусав губу, Леонид задумчиво почесал за ухом.

 – Ты вот пойди во двор и этому… упырю вашему кривому скажи… скажи, мол, гости спать хотят, а тут такие вопли! Пущай заканчивает уже с девкой, не то Агапиту нажалуемся…

– Понял, господине! – Василь неожиданно просиял лицом. – Посейчас побегу, скажу Кривому. Мне тож рыжую жалко. Красивая!

– Красивая, – снова передразнил Михутря, едва только слуга успел выскочить в сени. – Корвища – она корвища и есть. Одно слово – гулящая.

Одначе сама себе такую судьбу выбрала.

– Если этот выбор у нее был, – негромко заметил король.

Крики между тем прекратились, так же неожиданно резко, как и начались. Как видно, юный Василь исполнил порученное дело качественно и быстро. Да и Никола Кривой, верный хозяйский пес, конечно же, побаивался своего господина и перечить ему не осмелился.

Почти всю ночь Арцыбашев провел в раздумьях и лишь только к утру забылся нервным прерывистым сном. Весь день, тянувшийся медленно и нудно, беглецы тоже провели муторно.

Леониду и кусок в горло не лез, молодой человек все никак не мог дождаться ночи, терзая себя мыслями о скорой встрече с любимой, на которую так надеялся. Ну конечно надеялся, а как же! Этот Безухий Агапит, судя по всему, имел здесь, в Новгороде, немалый авторитет, тем более за него вроде как поручился Михутря – Михаил Утрехтский, с которым Леонид уже, можно сказать, сроднился.