В огне войны сгорая. Сборник

Но когда снаряд был закрыт замком, выстрела не последовало…

Тем временем фашисты, опомнившись и увидев, что их преследует небольшой отряд наших кавалеристов, повернули назад и перешли в контратаку. Из-за облаков вдруг вынырнул «мессер» и стал обстреливать аэродром. Положение конников осложнялось с каждой минутой.

– Всё равно не дамся живым! – кусая губы от досады на то, что чужая пушка не слушалась его, бормотал Ключников. – Ну, ну, подходите, гады! Посмотрим, какие вы храбрецы в рукопашном бою!.. Подходите же…

Но до рукопашного не дошло.

Обливаясь потом, Ключников успел-таки освоиться с захваченной пушкой. Раздался первый выстрел, второй, третий… Удар по контратакующей цепи оказался смертельным. Он видел, как падают сражённые фашисты, и стрелял без передышки, не чувствуя ожогов на руках, думая лишь о том, чтобы не пропустить их к спешившимся и залёгшим на аэродромном поле кавалеристам. От страшного напряжения и усталости кружилась голова, пересохло во рту. Но Ключников пересиливал себя и не отрывался от прицела. Он держал под уничтожающим огнём вражескую цепь и беспощадно мстил за павших товарищей. Контратака гитлеровцев захлебнулась.

На какие-то минуты стрельба стихла. И тут, в момент затишья, находчивый и отважный конник вдруг услышал одобрительные слова командира эскадрона:

– Молодец, Ключников! Держи-и-сь!..

Иван оглянулся, но так и не увидел Василевича, видимо, тот был в укрытии. Но его одобряющие слова вызвали новый прилив сил. Он снова стал к пушке и открыл огонь, не давая залёгшим гитлеровцам поднять головы.

Надо было выиграть время, и оно было выиграно.

Подкрепление пришло со стороны луга, справа. Сперва Ключников увидел взвившуюся зелёную ракету, а затем скачущих к аэродрому конников. Вскоре донеслось громовое «ура!», которое всё нарастало, ширилось и затем слилось с голосами кавалеристов, первыми захвативших лётное поле. Гитлеровцы дрогнули и побежали. Горячая радость овладела Ключниковым. Только теперь он подумал о времени: выходило, что бой длился почти весь день.

Расстреляв оставшиеся снаряды, он медленно опустился на землю – держаться на ногах у него больше не было сил. Боевая задача была выполнена, и сознание этого расслабило его. Прищурившись от ударившего в глаза предзакатного солнца, вынул из кармана кисет с махоркой, с трудом свернул цигарку, закурил. Ненароком взглянул на свои сапоги и только теперь заметил, что они в нескольких местах продырявлены пулями. «Надо же! А ноги целёхоньки.