Кремль 2222. Кронштадт

Парнишка, конечно же, прекрасно знал всех троих, однако, надлежащим образом исполняя Устав Гарнизонной и Караульной службы, велел всем остановиться и запросил пароль.

– Рюрик, – усмехнулся Кир, не далее, как вчера тот самый пароль по команде и предложивший.

– Милютин, – вытянувшись, тут же отозвался часовой. – А времени сколько, не знаете?

– Следует спрашивать не «сколько времени», а «который час», – проходя мимо, не преминула заметить Лекса. Еще ей очень хотелось щелкнуть часовенка по носу, чтоб не очень-то зазнавался, и девушка еле-еле сдержалась.

– Ну, скажите, – не отставал парнишка. – Часов десять есть уже?

– Пол-одиннадцатого, – Кирилл бросил взгляд на наручные часы, только вчера полученные в награду за проявленную смекалку в отражении недавней атаки береговых разбойников-мутов.

– Время-то мы знаем, – неожиданно вступил в разговор Дэм, как всегда – хмурый. – А вот ты, салага, Устава не знаешь ни хрена! Придется доложить твоему командиру.

– Как это не знаю? – обиженно возразил часовенок.

 – Очень даже знаю. Вот… Часовому запрещается: пить, курить, говорить, принимать пищу, отправлять…

– Да брось ты его, Дэм, – оглянувшись, Алексия махнула рукой. – Чего к пацану привязался?

Сплюнув, крепыш послушался и быстро нагнал друзей.

Показав ему в спину язык, часовой приложил ладони к губам и крикнул вдогонку:

– Осторожнее там! Говорят, на Цитадельской опять появились хищные кусты.

– Знаем.

Где-то в тех местах еще в начале сентября пропало трое мальчишек.

Говорили, что утонули, купаться-то было уже холодновато. Однако – точно ли? Да и пропали-то пацаны не сразу, а один за другим.

Со всей хищной флорой, всякими там плотоядными ивами, кровожадными березами, кровопийцами-кустами и огненным мхом разговор у кронштадтцев был короткий. Несколько дублированных в синем Поле огнеметов не то чтобы полностью сняли проблему, но сделали ее гораздо менее значимой и опасной. По весне в Крепости и возле нее просто выжигали все, что хоть чем-то напоминало мутировавшую нечисть.

Да, зелени стало меньше, но зато оставшейся можно было не опасаться. Таким зеленым местом был заросший пустырь на месте древней Цитадельской улицы. Развалины, овражки, ручей, окруженные зарослями рябины и липы поляны, где можно было спокойно гулять, а детям – играть. Если здесь вновь объявились хищные кусты – их нужно было найти и беспощадно выжечь, не дожидаясь, пока те натворят бед, – место-то людное.