Всю жизнь за синей птицей

«Озеров… Озеров? Чемпион страны по теннису? Вы в таком-то году были осуждены по статье такой-то, десять лет тюремного заключения. Пять лет вы отсидели, а потом сбежали». Я говорю: «Вы мне льстите, что я сидел пять лет – я это допустить могу, но то, что я сбежал и успел за это время стать мастером спорта, выиграть звание чемпиона Москвы в таком-то году, стать чемпионом СССР в таком-то и таком-то году, окончить школу, которая находится в десяти шагах от вашего отделения милиции – вот этого я никак предположить не могу…» – «Да? Странно… Зайдите через недельку».

Через «недельку» попросили зайти еще через «недельку», потом еще через «недельку».

…Когда я пришел в очередной раз, секретарша, потупив взор, сказала: «Плохи ваши дела, товарищ Озеров, все подтвердилось». И повела меня к начальнику отдела. Тот мрачно улыбнулся, сказав «да», – и повел меня к начальнику милиции.

Начальник милиции просматривал газету «Комсомольская правда», где была помещена фотография, запечатлевшая моего отца, известного певца Большого театра, отмечавшего в эти дни свое 60-летие, Мстислава Ростроповича, худого-худого, так что страшно было на него смотреть (мы недавно встретились с ним на одном из концертов, и оказалось, что знакомы уже 44 года), артиста Гриценко, а рядышком на фотографии пристроился я.

В редакции газеты устраивали «пятницы» – творческие встречи, на которые приглашались известные артисты.

Выяснив суть дела, начальник распорядился выдать мне месячный паспорт. Я позвонил по телефону отцу, тот сказал: «Не брать никаких месячных паспортов!»

Говорю начальнику: «Извините, отец запретил мне брать паспорт.

Вот перед вами газета „Комсомольская правда“. И вчера, в редакции, когда я рассказал, что сегодня иду к вам, там долго смеялись, а главный редактор предложил написать фельетон. Действительно, живет человек в доме в десяти шагах от милиции, чемпион, мастер спорта, отец – народный артист России. И вдруг такая чушь». Подумав немного, начальник сказал: «Дай ему на пять лет».

Взяв паспорт, я спокойно отправился домой.

Но вы плохо знаете нашу милицию.

Прошло несколько лет. Получаю повестку явиться к такому-то начальнику. А я в это время первый раз оформлялся в Польшу – решил подстраховаться. Тогда в теннис играл председатель КГБ Серов. Я ему говорю: «Иван Александрович, вот такая история». Он говорит: «Напишите мне заявление на имя Романова (кажется, был такой начальник милиции города), я этот вопрос решу». Но что-то меня остановило.