Разбойник Чуркин. Том 1

Мужички стояли, почёсывая затылки, и как-то нерешительно изъявляли свою готовность переступить порог трактира. Сотские, видя их замешательство, выступили вперёд, перекрестились и вошли в сени; за ними двинулись и крестьяне.

Отворив двери трактира, они увидали хозяина его, Петра Владимирова, стоявшего за стойкой с полуштофом водки, готовым для подачи посетителям, а за столиком двух незнакомцев: один из них был рыжий, а другой русый; они, видимо, были уже навеселе и как бы приросли к лавке.

– Что за люди? спросили у них сотские.

– Видишь, небось, люди такие же, как и вы, – отвечали те.

– Ребята, давай верёвки, вяжи разбойников! – послышался голое из толпы крестьян.

– Постой, успеешь, дай нам водку-то допить, – деньги, небось, за неё платили, – возразил другой разбойник.

– После допьёте, вяжи! – крикнули сотские.

Понятые кинулись к ним. Разбойники, видя силу, с которой ничего не поделаешь, отдались без сопротивления, да и сопротивляться было нечем: никакого оружия при них не было.

– А куда же третий девался? – спросил один из сотских у трактирщика.

– Кого вам ещё нужно? – сказал тот.

– Чуркин с ними был, куда ты его запрятал?

– Что вы, православные! Чуркина здесь не было, разве я утаил бы его от вас.?

– Врёшь, зачем же на столе третий стакан стоит?

– Из него я пил, – уверял Петр Владимиров.

– Понятые, делайте обыск, здесь где-нибудь он спрятался, – сказали сотские.

Мужички поплелись было за стойку всей гурьбой, но сотские крикнули им:

– Стойте, куда вы все прёте? Надо же оставить караул за арестантами, а то и они улизнут.

Несколько понятых остались при арестантах, а остальные принялись обшаривать трактир, но никого в нём не нашли; подняли половицы, спустились в подвал, облазили с фонарём все углы его, но и там было пусто; осмотрели затем двор и ни с чем возвратились в трактир.

– Все равно, в волостном скажетесь, – злобно рычали на них сотские.

У трактира собралось все население деревни Давыдовой, интересуясь узнать, в чем дело и кто такие разбойника. Арестантов вывели на улицу. Бабы и мальчишки заглядывали им в лицо и отскакивали прочь, как бы чем уколотые.