Разбойник Чуркин. Том 1

* * *

Прошлое Чуркина говорило в его пользу: он с малых лет был весьма скромен, жил на фабриках и был хорошим работником, любил только драться на кулачки и отличался необыкновенной силой и смелостью. В двадцатых годах своей жизни, он уже был красильным мастером и служил на фабрике Балашовых, получая довольно хорошее жалованье. Тут он начал щеголять и бражничать, полюбил красивую девушку и женился на ней. При такой разухабистой жизни получаемого им жалованья оказывалось мало, а вот он, выбрав удобное время, совершил на фабрике кражу со взломом и хотя искусно скрыл следы своего преступления, но подозрение всё-таки всецело пало на него, почему ему и было отказано от должности.

Получив расчёт, он простился со своими товарищами и сказал им:

– Ну, братцы, теперь я не скоро с вами увижусь.

– Куда же ты, Василий Васильевич, думаешь уехать?

– Туда, где гуляет ветер, да вольная воля; прощайте.

Товарищи поглядели ему вслед и сказали: «ох, недоброе что-нибудь задумал он».

Заломив набекрень свою поярковую шляпу, Чуркин вышел из ворот фабрики, затянув песенку, и пошёл в свою деревню.

Жена встретила его ласково и спросила:

– Что ж, Вася, разве сегодня у вас на фабрике не работают?

– Кто работает, а я нет, – отвечал он, целуя свою жену.

– Почему же так?

– Расчёлся, теперь гуляю.

Жена поглядела на него, покачала головой и, зная его строптивый характер, ничего не сказала.

Отец Чуркина, узнав об удалении его с фабрики, начал было делать ему свои замечания, но он их не слушал и старался удаляться от дому. В один праздничный день, после обеда, оделся он в свою новую суконную поддёвку, помолился Богу и сказал отцу:

– Ну, батюшка, теперь прощай, может быть, не скоро увидимся!

– Куда же ты, Василий? – спросил у него старик.

– На заработки ухожу, нечего сидеть дома, сложа руки, надо же делом заняться.

– С Богом, удерживать тебя не буду.

– А ты, Ирина Ефимовна, если желаешь, проводи меня за деревню, – сказал он жене своей, утирающей кисейным фартуком слезы.

– Вася, желанный ты мой, не оставляй меня одну, возьми с собой, – рыдая, говорила Ирина.

– Нет, тебе туда не след, куда я задумал, – обнимая и целуя её, говорил Василий.

Отец благословил Чуркина в путь-дорогу, последний поклонился ему в ноги и в сопровождения жены своей вышел из дому.