Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

– Эх, Наум Куприяныч, какой это успех! Знаешь, что я тебе скажу: по губам текло, а в рот всё-таки не попало, – ответил тот, крепко пожимая Чуркину руку.

– Нечего скромничать, мне всё известно, как ты с ней беседовал да целовался.

– Неправда, до поцелуев дело не доходило.

– Ишь ты, поди ж ты, я сама небось видела, как ты с нею целовался, – развязно пояснила Ирина Ефимовна.

– Ну, целовался, а вам-то что, завидки, что ли, берут? – улыбаясь, ответил приказчик.

– Чего нам завидовать, мы за тебя радуемся, авось, теперь повеселей будешь, а то ты букой каким-то выглядывал, – заметил ему Чуркин.

– Вестимо так, совсем паренёк расклеился, а теперь видите, каким весёлым стал; любо-дорого смотреть на него, – протянул сквозь зубы урядник. – Ну, на чем вы порешили? – спросил он.

– Завтра вечерком узнаю.

– Стало быть, нам здесь ночевать придётся?

– Необходимо, ты уж извини за это и не сердись.

– Что с тобой делать, – подожду.

Кто-то постучался в окно, Чуркин позвал из светлицы Осипа и велел ему отворить ворота.

Каторжник вышел на улицу и увидел перед собою офицера полицейской службы, который спросил у него:

– Здесь постоялый двор?

– Да, что нужно?

– Заночевать здесь можно?

– Не знаю, пойду у хозяина спрошу, – сказал каторжник и поторопился обратно в избу.

– Наум Куприян, выйди-ка сюда, до тебя дело есть! – отворив двери, произнёс Осип.

– Что такое? – спросил тот, выйдя в сенцы.

– Какие-то полицейские приехали, ночевать просятся; уж не нас ли они отыскивают?

– Много ли их?

– Одного видел, а там не знаю.

– Вот ещё, – «не было печали, так черти накачали», – буркнул разбойник и пошёл с Осипом на двор.

– Револьвер-то с тобой? – спускаясь с крыльца, спросил каторжник. – Неровен час, брать будут, так уговор, живым в руки не даваться.

– Знаю, тогда становись ко мне под руку.

– Не бойся, постою за себя, кистень за голенищем у меня лежит.

Они вышли из ворот на улицу.

Полицейский офицер, с высоким солдатом в серой шинели, стояли около саней, запряжённых парою лошадей гуськом.

Разбойник с Осипом подошли к ним поближе, Чуркин приподнял с головы свою барашковую шапочку и спросил у офицера:

– Вам, сударь, что угодно?

– Ночевать, братец, можно у тебя? – оглядывая разбойника с ног до головы, сказал тот.

– Сами-то вы откуда?

– Это не твоё дело, я спрашиваю: ночевать можно?

– Много ли вас?

– Видишь небось: трое.

– Потеснимся как-нибудь, милости просим.