Разбойник Чуркин. Том 2. В Сибири

* * *

Чуркин с Осипом в это время спали крепким сном, не подозревая, что у них из-под рук была вырвана намеченная жертва. Дорого бы поплатились смельчаки за свою удаль, если бы разбойники знали об их умысле, но так, видно, было угодно Провидению, – избавить жениха и невесту от смерти, которая была недалеко от них.

Не скоро опомнилась Степанида от своего забытья и успокоилась от волнения. Когда она пришла в себя и открыла глаза, то немало удивилась тому, где она находится, и с кем мчат её кони по тёмному дремучему лесу, покрытому, как саваном, белым инеем.

Осмотревшись кругом, она взглянула на своего друга и горько заплакала.

– Успокойся, моя милая, – ты со мной, – говорил ей Тихон Петрович, целуя свою невесту.

– Ах, что я только сделала, – шептала она, прижимаясь к нему.

– Ничего, кроме доброго. и хорошего; ты теперь со мной, и никто у меня тебя не вырвет.

– А батюшка с матушкой что скажут?

– Похвалят нас после и порадуются на нас.

– Ох, не говори ты мне этого! Проклянут меня, вот чего я боюсь, а проклятым детям нет на свете счастья.

– Все это вздор, не за что им проклинать. Мы любим друг друга вот и все.

– Без родительского благословения пути не будет.

– Старухи так говорят, а ты им не верь, – успокаивал Тихон Петрович неопытную, в страхе Божием воспитанную девушку.

Она замолчала и снова заплакала.

Егор Назарыч подгонял коней, не давая им передохнуть, и поминутно оглядывался на жениха с невестой. Главной заботой его было – как бы-нибудь развеселить Степаниду.

Проехав вёрст двенадцать, он придержал лошадей, вынул из-за пазухи тулупа трубочку с кисетом и сказал:

– Тихон Петрович, пусть лошадки-то маленько вздохнут, а я табачку покурю.

– Можно, отчего же, покури, да подгоняй.

– Теперь успеем, бояться нечего.

– Гляди, как бы погони за нами не было.

– Гонись, пожалуй, что из этого?

– Остановят, да назад воротят, вот что с нами может случиться.

– Теперь поздно, – навострив уши, как бы прислушиваясь к чему, отвечал тот, набивая свою трубочку.

– А это кто с нами едет? – тихо спросила Степанида у своего друга.

– Ты разве его не узнала?

– Как знать мне? – оглядывая кучера, сказала она.

– Он твой знакомый, чаем ты его ещё угощала.

– Да кто же он? Скажи, не томи меня.

– Урядник, небось, помнишь?

– Неужто это он?

– Он, он, моя голубушка, – осыпая девушку поцелуями, говорил Тихон Петрович.