Разбойник Чуркин. Том 3. Возвращение

– Вот и отлично, в компанию с вами и я пойду.

– Где же ваш товарищ?

– Сейчас придет он, тоже ловко засыпал.

– Кататься-то поедем?

– Пожалуй, куда угодно, – вошла дурь в голову, значить, гуляй во всю.

– Чайку чашечку прикажете?

– Нет, после; рюмочку водочки теперь пропустить – с нашим удовольствием могу.

– Татьяна Мироновна, скоро ли ты там? – кричал ей хозяин.

– Сейчас, – отвечала та из другой комнатки.

– Степан Лукич, не торопись, успеем, ночь-то наша, – сказал Чуркин и принялся лобызать его.

– Милый ты человек и больше ничего, – махнув рукой, отвечал кабатчик.

Водка была подана и налита в рюмки самой хозяйкой, казавшейся необыкновенно любезной. Она села рядком с. гостем и начала его допрашивать, женат ли он, имеет ли детей. Разбойник отвечал ей, что жениться он не намерен, ибо надевшему на себя такой хомут нельзя полюбезничать с другой женщиной.

– Почему же такое? Вот мой муж сам с другими хороводится и мне дозволяет; у нас это всегда ведётся запросто.

– Если я тебя поцелую, вот сейчас и нахмурится.

– Никогда, попробуй.

Чуркин поцеловал её.

Степан Лукич только улыбнулся.

– Видишь, он не сердится, вот и я тебя поцелую.

Чмокнулись. Лукич отвернулся.

– Я говорил, что ему это не понравятся. Налей-ка-сь нам по чарочке, обняв Татьяну Мироновну, сказал гость.

Налила.

– Ну и себе кстати.

– Да я не употребляю.

– Одну то за компанию можно. Степан Лукич, дозволь!

– Ну, куда ни шло, одну пропусти, Татьяна, – сказал Лукич.

– Что с вами делать, надо уважить.

Чокнулись и выпили.

– Вот и спасибо, всё-таки повеселили, нельзя ли по другой?

– Много будет, я женщина, вот вам можно; говорят, что бабам пить непристойно.

– Почему же такое?

– Потому, что баба во хмелю – дура, – заметил Лукич.

– Вот, назло же выпью, если на то пошло!

Ещё выпили.

Наконец вся эта компания наскучила Чуркину; и он обратился к Лукичу с вопросом:

– Ну, что ж, поедем, или нет, кататься?

– Поедем, ещё надо по рюмочке выпить.

– Извольте, я согласен.

Рюмки были опорожнены.

Степан Лукич взял фонарь и пошёл запрягать лошадей.

Между тем, пока они угощались Осипа цыганский пот пробрал; он сновал взад и вперёд около домика Лукича, поджидая, скоро ли его дежурству придёт конец.

По выходе из дому Лукича, Татьяна Мироновна сделалась ещё ласковее с гостем, дозволяя ему даже некоторые непристойности творить с ней.