Разбойник Чуркин. Том 3. Возвращение

– Умница ты моя дорогая, выходи поскорей, я тебя здесь подожду, – поцеловав её ещё раз, ласково сказал разбойник и выпустил из рук красавицу.

– Василий Васильевич, скоро ли? Смотри, кажись, кто-то по улице идёт, – желая поторопить своего атамана, произнёс Осип.

– Что ты врёшь, где тебе кажется?

– А вон там, впереди, гляди-ка-сь, – врал ему каторжник.

Чуркин, уставив глаза вдоль улицы и, не замечая на ней никого, оставил каторжника без ответа.

Не более, как через четверть часа, вышла из ворот Прасковья Максимовна; разбойник подхватил её на руки, усадил её в саночки и крикнул Осипу:

– Пошёл, куда знаешь!

Тот уже давно подобрал вожжи, тряхнул ими, и кони помчались на известную дорожку, идущую на Тагильский завод.

– Куда же мы едем? освобождаясь из объятий разбойника, спрашивала красавица, когда они были в известной слободке.

– В поле, моя милая, где только один ветер будет нашим попутчиком.

– Господи, в такую-то метель ты меня в поле завезёшь, я ведь озябну.

– Пригрею тебя, моя милая, прижму тебя ближе к сердцу и всё тут, – ответил ей Чуркин и крикнул Осипу: – Ну, поживей!

Каторжник и рад был тому, но сильная метель и местами занесённая дорога не давали коням бежать полной рысью: то одна лошадка, то другая вязла в сугробах. Поравнявшись с местом, где стоял сгоревший домик колдуньи, каторжник поглядел туда, тряхнул головою и сказал сам себе:

– Эх, теперь бы под дугу колокольчик, важно бы было. Хозяин, слышишь или нет, что я говорю? – поворотившись к Чуркину, добавил он.

Но тот слился поцелуем с Прасковьей Максимовной и не слыхал, что говорил его товарищ.

* * *

Татьяна Мироновна, жена содержателя кабачка, проводив своего мужа с гостями, раз считывала на скорое их возвращение и стала, приготовляться к их встрече. Она уговорилась со своим мужем, чтобы ночлежников уложить не вместе, а порознь для того, чтобы легче было с ними расправиться; для Осипа она приготовила постель в кухне, а для Чуркина в зале, рядом со своей спальней.

Но на простых обыкновенных часах, висевших на стене, кукушка прокуковала полночь, которую прокричали и петухи, а Лукича с гостями всё ещё не было. «Куда бы это им подеваться?» – подумала жена виночерпия и прилегла на постель. Сон бежал от неё, не спалось ей как-то.