Первое открытие

Между прочим, Кашеваров заметил с важностью, что целоваться с гиляками не обязательно. Это лишь внешний вид уважения, и нечего дикарские привычки оправдывать. Сам не замечает, как в Петербурге впитал в себя все замашки бюрократов, хотя и мечтает о коммунистических фалангах на Аляске… У Кашеварова развивается что-то вроде мании величия. Грубо спросил, почему я так хлопочу, когда еще нет моего назначения! Мог бы спокойно отдыхать… А сведения его бесценны! Многое он знает, и, как разговорится про свой Север, можно его часами слушать.

Кашеваров – алеут, а знаменитый ученый-синолог архимандрит Иакинф Бичурин – чуваш, а оба набрались величья от нашего брата чиновника…»

«Козмин говорит, что у англичан есть новый шагомер системы Пеги, и советует взять в Портсмуте компасы нового устройства с балансами и прозрачной картушкой».

В дверь постучали. Вошла жена брата.

– Чай пить, Геннадий Иванович!

Надя покачала головой. Холод в комнате, Геннадий Иванович раздетый, распахнутый, на столе – как после сражения. Слугу своего опять послал куда-то, гоняет его целый день с письмами и поручениями.

Геннадий Иванович, взлохмаченный, пошел пить чай, быстро, словно боится опоздать, как всегда.

– Мне надо еще в Колпино! – сказал он брату, входя в столовую. – И что за грузы будут… Списка еще нет… Я слыхал, что Михаил Петрович Лазарев придет нынче летом из Севастополя.

– Напиши, напиши его превосходительству… не жди, – сказал Никанор.

Глава третья. Князь Меншиков

Не торговал мой дед блинами…

    А. Пушкин

– Чем ты расстроен, mon cher? – спросила княгиня, вернувшись поздно вечером домой. – Что за неприятные разговоры были у тебя?

– Из-за пустяков! – сидя в кресле и принимая от слуги стакан, отвечал Меншиков.

Разговор происходил в доме Меншиковых, в полуосвещенной гостиной. Князь выпил лекарство и с помощью слуги поднялся на усталых, больных ногах.

– Язык твой – враг твой, – с укоризной сказала старая княгиня и, пожелавши мужу спокойной ночи, удалилась, позевывая.

Князь со всеми и всегда был язвителен и властен, но в отношениях с особами царствующего дома – мнителен. Ему показалось сегодня на балу, что великий князь Константин, генерал-адмирал русского флота, молодой еще человек, был с ним сух и холоден.

…Образование Константина закончено.