Первое открытие

Дело в том, что английский флот новей и сильней, что Великобритания – первоклассная морская держава, и потому англичане смеют так писать: им поверят, какое бы лживое заключение они не вывели».

Под разговоры товарищей в душе Невельского опять закипело. Как и сама газетная статья, эти разговоры были для него лишь подтверждением того, о чем он думал давно. Он годы думал свое – и вот доказательство! И он действительно желал сейчас громко заявить об этом. Он дождался, когда все высказались, и, преодолев заикание, заговорил.

– Да, да! – повторил Невельской, шагнув вперед. – У нас нет океанского флота! – заикаясь, продолжал он. – Н-нет ф-флота, к-который мы должны иметь!

– Так нельзя говорить! – возмущенно заметил лейтенант Римский-Корсаков. – У нас есть прекрасные суда!

Возражения посыпались со всех сторон.

– Ты хватил лишнего, Генаша!

Офицеры знали крайнюю впечатлительность и темперамент Геннадия.

Ему прощались весьма резкие суждения за то, что он талант, «Архимед», как прозвали его еще в корпусе.

Все знали, что Геннадий мог заблуждаться, но что он честен и патриот до мозга костей.

Но сейчас все были раздражены, и дело запахло ссорой.

А Невельской говорил так именно потому, что, быть может, ему сегодня было больней всех. Но он видел много недостатков, которых не замечали или находили естественными другие офицеры. Он всегда ревниво замечал эти недостатки и считал долгом говорить о них.

«И хуже всего, – полагал он, – что с каждым годом наш флот все сильнее отстает!»

– Именно так, господа, наш флот с каждым годом отстает! Это горькая истина! Есть хорошие корабли, хотя их м-мало! Пре-красные и оф-фицеры и м-матросы! Но флота, флота, господа, который нужен такой огромной стране, как Россия, нет! Век парусного флота кончается! А мы… – Невельской разволновался.

– Ты, как всегда, преувеличиваешь! – сказал лейтенант Казакевич.

– Нет, господа! Я не преувеличиваю!

– Признайтесь, хватили лишнего, Геннадий Иванович!

В заметке Невельской видел не только клевету на «Аврору», но и пренебрежение к нашему флоту и к русским вообще.

С этим согласились.

– И о нас смеют так писать! – воскликнул он. – Смеют!

Это новое заявление вызвало взрыв возражений.

– На дуэль вас, Геннадий Иванович! – полушутя отозвался Римский-Корсаков.

С Невельским считались. Его уважали не только потому, что он был вахтенным начальником Константина.