Кремль 2222. Ладога

– Ничего интересного, – отрезала Лекса. – Поле как Поле, чего на него смотреть-то?

– Ну, пожалуйста. Я просто…

– Похвастался уже кому-то? Будто бы видел… Соврал!

– Ну, понимаешь… есть одна девчонка…

– Ага – девчонка…

Серж смотрел столь умоляюще, что, казалось, вот-вот расплачется, вот-вот упадет на колени. Да и, верно, упал бы. Только Алексия не дала – в конец-то концов, сердце ее было не из камня.

– Ладно, так и быть, возьму. Будь готов к вечеру! Ты сейчас на вахте?

– Сдал уже!

– Тогда поди поищи дров.

* * *

Игнат пришел в себя в старом пагкаузе. Раздетый по пояс, со связанными за спиной руками. Сквозь дыру в крыше внутрь проникал мертвенно-бледный дневной свет.

Ощутив сильную боль в затылке, мальчишка застонал и зашевелился.

– Очнулся, дружок? – участливо осведомился смуглый мужчина с красивым лицом и шрамом на левой щеке. – Вот и славненько. Голова не болит?

– Развяжите меня… – сквозь зубы пробормотал Игнат. – Я часовой!

– Знаем, знаем.

 – Незнакомец – тот самый рыбак! – нехорошо усмехнулся и переглянулся со своими напарниками – двумя мерзкими с виду здоровяками. Или – не мерзкими, а вполне обычными. Просто Игнату так показалось, что мерзкими, – ситуация складывалась такая. Нехорошая, прямо сказать, ситуация, да.

– И дружок твой, Миша, – тоже часовой… Был. – Человек со шрамом вдруг резко вытянул руку и, ухватив пленника за подбородок, повернул ему голову влево. – Глянь!

Игнат взглянул и тут же вскрикнул, непроизвольно закрыв глаза от отвращенья и ужаса.

Слева от него, в углу, сидела большая голая кукла… впрочем, не голая и не раздетая – на ней даже кожи не было! Лишь кровоточащие мускулы, жилы да белеющие белки глаз! Не кукла, нет… Кусок мяса!!!

– Ты дружка-то своего признал? – под хохот сотоварищей поинтересовался «рыбак». – Он, бедняга, мучился, да. Вместо того, чтобы просто с нами поговорить. Ты ведь не такой молчун, верно? Мы ведь ничего такого секретного не выспрашиваем. Просто кое-что выясняем, ага… Ну, так что скажешь? Хотя сначала скажу я.

Человек со шрамом вдруг вытащил нож, блестящий и, по всей видимости, острый. Вытащил и легонько провел лезвием по груди пленника, оставив узенькую полоску, царапинку, сразу же начавшую сочиться кровью.

– Это только начало, мой юный друг. Сейчас я сниму тебе кожу с живота, потом – разрежу спину и займусь позвоночником. Это весьма неприятно, ага. Я скажу больше – больно. Очень больно, мой друг.