Подводная охота, или Мистические путешествия

Василий, не выдержав такого напора собачьей любви, зашёл обратно в хату, чтобы найти для неё что-то съедобное, но ничего не нашёл, кроме банки из под кильки в томате, и небольшого заплесневевшего куска хлеба. Он налил в банку воды и, что-то бормоча про себя, поставил это богатство Биму под нос. Бимка кинулся было к банке, но понюхав, отошёл в сторону, виновато поджав хвост. "Вот гад, зажрался" – устало подумал Василий и, вдохнув полную грудь утреннего свежего воздуха, побрёл, старательно обходя грязь, на другой конец деревни, где обитал его собутыльник Володька.

Уже стало светлее и, проходя мимо соседского забора, он услышал звонкие струи молока, бившего о стенки цинкового ведра. Это баба Нина, присев на маленькую лавочку, доила свою Пеструшку. Пеструшка была коровой с норовом, она то и дело пыталась вмешаться в процесс, махая хвостом и переступая с ноги на ногу. Василий представил как парное молоко белой шапкой поднимается в ведре и жадно облизал пересохшие губы.

– Баб Нин, дай молочка хоть глоточек – не выдержал он и, остановившись, ухватился за забор руками, чтобы не упасть от внезапно накатившей слабости.

– Дам, Вася, как не дать… – баба Нина уже вытирала руки чистой тряпицей – Ты вот только забор мне обещал починить. Упадёт уж скоро. А как сделаешь, так я тебе ешшо и пузырёк поставлю.

Баба Нина взяла ведро с молоком и пошла к дому, по пути налив и кошкам, которые урчали и тёрлись о её ноги, пока она не дала им утреннюю порцайку.

Вася знал, что баба Нина делает отменную самогонку, но так же он помнил, что несколько раз брал взаймы у неё бутылку, клятвенно заверяя, что уж завтра-то он точно починит забор.

А завтра всё начиналось сначала, но он на всякий случай громко и привычно соврал:

– Баб Нин, мы с Володькой точно подойдём после обеда – вы дома будете?

– Дома, дома, я всегда дома… – незлобливо проворчала баба Нина уже заходя к себе в дом и зная, что забор так и останется стоять в ожидании, когда приедет сын или внук из города.

Василий подошёл к Володькиному дому, напоминавшему скорее развалины после боевых действий.

Дом уже горел, и когда соседям удалось его затушить, они нашли внутри мирно спящего Володьку, у которого уже начали гореть волосы на голове, а кожа на руках покрылась волдырями. Он был даже недоволен, что его так грубо разбудили, и матерился, пытаясь оказать сопротивление. Потом почти полтора месяца Володька провёл в больнице, залечивая ожоги и, не долечившись, сбежал оттуда, спустившись из окна на простыне.