Невеста из ниоткуда

Направляемые умелыми взмахами весел ладьи разом свернули к берегу и почти одновременно ткнулись носами в песок… совсем невдалеке от той самой кручи, где еще вчера…

Ладно, уж чего теперь вспоминать-то? Еще хорошо, что так все закончилось, а то б привезли в город в наручниках и с мигалкой.

Народ среди реконов – реконструкторов старины, именно так – реконы – их называла Женькина общежитская подруга, Ленка-Рогведа, – подобрался осанистый, сильный. Все молодые парни да мужики, девчонок было не видно.

С первой ладьи ловко соскочил на берег какой-то плечистый тип с длинными, как у гориллы, руками, низким покатым лбом и всклокоченной черной бородищей, тронутой многочисленными серебряными волосками.

Старый, лет сорока, но жилистый, сильный. На типе сем были одеты широкие синие шаровары, заправленные в какие-то кожаные полусапоги-полулапти с обмотками, да длинная темно-зеленая рубаха с серебристым узорочьем по вороту, рукавам и подолу, да отороченная рыжеватым мехом шапка. Слева, на кожаном – через плечо – ремешке висел меч в сафьяновых, оплетенных ремешками ножнах.

Похожие мечи, как заметила Женька, здесь имелись у многих, но далеко не у всех: кто-то обходился коротким копьем, кто-то секирой, а кто-то и вообще – обитой железьем дубиною. Луки тоже были. Со стрелами.

Поспешно вскочив на ноги, сидевшие у костра парни, поклонясь, доложились:

– Ушицы готовы, дядько Довмысл.

– Готовы так готовы, – не спуская глаз с девушки, хмыкнул Довмысл (вот чей голос Женька слышала ночью в шатре).

 – Поснидаем, да в путь. Поднажмем, так завтра к вечеру в Альдейге-Ладоге будем… С тобой же, дева, посейчас и порешим! Идем-ка… для разговору.

Воевода нехорошо прищурился и, обернувшись, махнул рукой:

– Подмогните девке!

Тяка не успела и слова сказать, как спрыгнувшие с ладьи дюжие молодцы, подхватив ее под руки, потащили следом за старшим куда-то в лес… на опушку, подальше от всех прочих.

Напрасно девчонка возмущалась:

– Эй, мать вашу так! Куда вы меня тащите? А ну, отпустите… Отпустите, кому говорю?!

Женьку поставили на ноги вовсе не по ее просьбе, а по знаку недобро ухмыльнувшегося Довмысла.

– Ну? – Тяка сверкнула глазами. – И что вам от меня…

Довмысл – воевода чертов! – неожиданно ударил ее по щеке, не то чтобы сильно, но больно, впрочем, сбитая с ног Женька сразу же свалилась в траву, откуда ее вытащили все те же парни – воины, блин, недоделанные – и по приказу своего чокнутого вожака грубо сорвали с девчонки одежду.