Невеста из ниоткуда

Теперь глянься-ко!

Взяв деву за руку, Урмана подвела ее к висевшему на стене отполированному медному листу – вещи цены немалой!

– Посейчас, лучинку вожгу… Славная у меня лучинка, из мореной березы, яркая… А ну-кось… вот!

В медном «зеркале» отразилась изысканно-томная царевна из волшебных сказок – синеглазая, с темными локонами, перехваченными тоненьким золоченым ремешком, и красивая до невозможности, прямо не оторвать глаз!

– Ну? – тихо поинтересовалась ведьма. – Чай, сама-то себе глянешься? Ай, вижу, не отошла еще.

Ладно, на сундучке пока посиди.

Старуха вышла во двор, ухмыльнулась, сунула два пальца в рот и залихватски свистнула, так, что по всей округе враз залаяли собаки, а сидевшие на росшей невдалеке осине вороны взлетели, каркая и недовольно хлопая крыльями.

– Ну, что, бабушка Урмана? – опасливо заглянул во двор Стемид. – Сладила?

– Забирайте вашу княжну!

– Вот и славно. – Варяг живо пригнал во двор носильщиков с паланкином.

Пряча довольную усмешку, Урмана вывела из избы Женьку… впрочем, нет, не Женьку – истинную княжну, надменную красавицу с васильковым взором!

– Вижу, платье-то впору пришлось.

 – Стемид шмыгнул носом и, глянув на Женьку, стеснительно произнес: – Ну, ты это, садись… госпожа.

Красавица не слышала его слов – уставилась в одну точку.

– Чего это с ней, Урмана? Так и будет?

– Отойдет, – спокойно заверила колдунья. – Однако Довмыслу-воеводе скажи – пущай еще пару дюжин монет золотых ромейских прибавит.

– Солидов? – Молодой варяг не отрывал восхищенного взора от Женьки.

Впрочем, как и все.

– Солидов, солидов, – покивала Урмана. – Умаялась чаровать! Зато и вышло все как надо. Нечего вам иную искати.

– Это славно… славно, что нечего… эта-то – чудо, как хороша! Ох, Урмана, недаром народ на тебя жалуется – мол, то град накличешь, то дождь на неделю.

– Пустые глупые люди. Сами не знают, что говорят. Так про монеты-то ромейские не забудь, напомни.

– Скажу.

– Так езжайте уже, чего толпитесь?

– Погоди, бабка! – повернулся один из воинов.

 – Дай насмотреться – когда еще такую красоту увидим!

Женька равнодушно уселась в носилки. Кругом все было словно в тумане – какая-то ухмыляющаяся старуха, воины в кольчугах и шлемах… крепостные ворота… заборы и частоколы вокруг…

Вечерело. На опустевшей рыночной площади, у столба, бездомные псы рвали на куски мертвое тело. Девичье.

Стемид пригладил бородку:

– Воровка-то отмучилась, видать.