Невеста из ниоткуда

– Ничо, ничо, дщерь, – погладил ее по спине седобородый кормщик. – Тако и с воинами младыми бывает. Эй, Корятко! – Он обернулся и махнул рукою гребцам. – А ну, принеси квасу.

Расторопный малый, белобрысый, в кожаном, с нашитыми бляшками панцире, притащил княжьей невесте кувшин, подал с поклоном.

Женька напилась, поблагодарила… Потом, вдруг вспомнив что-то важное, негромко спросила:

– А тут знакомые мои парни были – Путятко с Тимотою. Что-то ныне не вижу.

– Плохо с твоими знакомцами дело, – ловко перекладывая широкое рулевое весло, грустно отозвался кормщик.

 – Славные были парни, да вот, видать, оставили их своими заботами боги. Затеялась на вымоле драка, там и сгибли оба. Ткнули ножами, теперь уж и не разберешь, кто. Одначе на ладожан – вира. Они и тризну справят, и страву поклялися устроить, и на тот свет погибшим молодых рабынь дати. Так что все как надо будет, помянут робят добром – слово Хакона-ярла крепкое, то все знают.

– Убили? – Женька закусила губу.

Так вот, значит, как, значит, зря посылала Гречку.

Эх, надо было самой идти, ей-то поверили бы… Впрочем, а может – и нет. Кому веры больше – родным отцам-командирам-начальникам или какой-то приблудной девке, про которою они точно знают, что никакая не княжна, приблуда.

Потрясенная, Женька замкнулась, забилась в шатер и остальную часть пути – вечер, ночь и еще день – провела в ладье молча. Снова были пороги, правда, не такие грозные, как тот, первый, и ладьи уже не тащили волоком – проводили на веревках, пользуясь высокой водой.

А на второй день пути на реке показался город. Он был огромный… ну, пусть не огромный, но очень большой, примерно как два Крутогорских микрорайона, и раскинулся на обеих берегах, кстати, довольно болотистых. Ограждавшие город высокие земляные валы увенчивали грозные, сложенные из толстых бревен стены с башнями, у пристани покачивалась, пожалуй, добрая сотня (!) судов, и не просто ладей, а настоящих кораблей, крутобоких пузатых красавцев с помостами и высоко задранными носами. И как только их умудрились протащить волоком? Впрочем, не такие уж они и большие.

Совсем не большие, разве что по сравнению с ладейками или рыбацкими челнами, во множестве снующими по реке.

На берегу толпился народ, стояли какие-то прилавки с товарами, а воины на крайнем причале, узнав ладьи, приветственно махали руками. Довмысл тоже помахал в ответ. Что-то крикнул… Запел рог, и три ладейки проворно повернули к берегу, оставшаяся же, четвертая, пошла следом за головным судном.