Лоцман. Власть шпаги

 – Не будете ли против?

– Против? Да нет… Вы мне, в общем-то, не противны, – Анна улыбнулась, как показалось Никите, этак лукаво, со значением или с каким-то скрытым смыслом. Правда, улыбка ее быстро угасла:

– Но ведь вы знаете. Батюшка все решает.

– Это понятно! – схватив руку возлюбленной, пылко заверил гость. – Но ведь я теперь знаю, что вам не противно будет…

– Нет-нет…

– И это – главное! Это ведь хорошо, правда? Хоть и батюшка ваш все решает, а все же приятно ваше мнение знать… Ах! Знаете что? Я сватов прямо уже сегодня пришлю!

Бутурлин говорил, волнуясь, глотал слова, сбивался, временами переходя с немецкого и шведского на русский.

– Нет, сегодня поздновато уже, – девушка посмотрела в окно. – Да и батюшка когда явится – неизвестно. Давайте лучше завтра!

– Хорошо, – поспешно согласился влюбленный. – Завтра так завтра. Прямо с утра.

Эх, знал бы он тогда! Уж, может, и поторопился бы… а так… Впрочем, в тот момент душа Никиты Петровича пела!

– Ну, вы идите тогда, Никита… До завтра.

– Да-да, до завтра!

Шалея от предчувствия казавшегося таким близким счастья, молодой человек порывисто обнял любимую и принялся крепко целовать в губы! Именно так – не «поцеловал», не «чмокнул», а принялся целовать со всей страстью, жарко, пылко и долго, наслаждаясь волнующими изгибами тела возлюбленной, пусть даже пока и под платьем. Ах, с какой нежностью Никита гладил Аннушку по спине, как заглядывал в глаза, небесно-голубые, чуть прикрытые пушистыми ресницами… А вот уже погладил ладонью шейку, плечо…

– Ах, Никита… вы так… вы так целуете…

– Вам не по нраву? Извиняюсь…

– Нет, нет… по нраву… И давай уже на «ты», ладно?

Неизвестно еще, чем бы там все кончилось с этим пылким поцелуями да жаркими объятиями, может, вышло бы что и большее – тем более рядом софа… Да только вот всю обедню обломил некстати припершийся слуга! Постучал, правда…

– Госпожа не делает ли ужинать? Я все приготовил в трапезной…

– Спасибо, Ганс.

Ах, как она раскраснелась! Как похорошела, расцвела… и вся грусть уже куда-то ушла, будто и не было. Засверкали глаза, губы растянулись в улыбке, а на щечках заиграли лукавые ямочки.

Все же пришлось уйти, да. Как честному человеку. Таковы уж правила приличного общества. Сначала сватов, а уж опосля… Опосля – все остальное, к сватовству прилагающееся.