Баловень

Почти… Выручай, а?

Пашка, абсолютно утратив чувство опасности, согласно кивнул и с трудом поднялся из кресла:

– Поможешь девчонок в тачку посадить?

Хозяин глупо улыбнулся:

– Яволь, мой хер! Блин! Я по-немецки могу… сечёшь?

Павел абсолютно не боялся гаишников. Они почему-то никогда его не останавливали. То ли и впрямь существовали некие тайные списки неприкасаемых, то ли потому, что он ездил, стараясь лишний раз не нарушать правила. Да и управлял парень автомобилем достаточно уверенно для своего небольшого водительского стажа.

И сегодня он рассчитывал без проблем доставить нетрезвых девчонок домой. Больше половины пути Пашка проехал, вполне контролируя свои действия, и поэтому позволил себе слегка расслабиться, опрометчиво подумав, что дурман уже выветрился из головы. Это стало той роковой ошибкой, которая круто изменила его судьбу. Он не учёл коварство смеси «индики» и «сативы». Сон накрыл его именно в тот момент, когда Павел притопил педаль акселератора. Очнулся он от сильного удара и грохота рассыпающегося лобового стекла. Открыв глаза, парень увидел искажённое болью лицо мужчины, лежавшего на капоте его «Жигулей».

Елена Сергеевна подняла заплаканное лицо на мужа. Её глаза зажглись плохо скрываемой злобой. Взяв трясущейся рукой стакан с разбавленной валерианой, она сделала маленький глоток и, слегка откашлявшись, сказала механическим голосом:

– Это ты во всём виноват! Ненавижу тебя! – женщина оставила стакан на столе и положила ладонь под левую грудь, – ты и в самом деле думаешь, что я не знаю о твоих изменах? Я терпела все твои похождения ради единственного сына.

Моего мальчика. А теперь его посадят…

Юрий Алексеевич отвёл глаза в сторону. Он понимал, что сейчас ему надо молча выслушать супругу, дав ей излить весь негатив, накопленный за годы совместной жизни. Понимал, но не удержался и глупо спросил:

– У тебя плохо с сердцем? Давай я вызову скорую?

Елену Сергеевну прорвало. Она потом не могла вспомнить и десятой доли тех упрёков, которыми, совершенно не стесняясь присутствия домработницы, осыпала съёжившегося мужа.

Прошло не менее пяти минут, прежде чем женщина смогла успокоиться. Вытерев ладонью губы, взглянула на растерянную Анюту:

– Какого хрена уставилась? Иди отсюда прочь! Не видишь? Нам нужно поговорить…

Та, с трудом сдерживая слёзы, молча кивнула и ушла в свой закуток, оставив супругов один на один со свалившейся на них бедой.