Истории Юрия Иваныча

Ты ей мужа её первого напоминаешь, она говорит, что тот таким же служакой был. Заходи, не стесняйся, будь как дома.

Я остановился на пороге комнаты, не решаясь пройти к столу без хозяина, тот сразу направился на кухню, очевидно решив блеснуть своими кулинарными талантами. Назвать помещение жилым можно было только с большой натяжкой: из мебели в нём присутствовали кровать, шкаф и круглый, сильно обшарпанный стол, вероятно помнящий ещё своих немецких хозяев. Картину завершали два стула-ветерана, откровенно говорящие о своей колченогости, а на подоконнике стоял древний телевизор с экраном размером с блюдце.

За спиной послышалось дыхание соседа:

– Чего встал как чужой? Проходи, устраивайся. Только осторожно, у стульев ножки подломаны, всё руки не доходят отремонтировать. Да и лень, честно говоря. Сидай, уже всё готово, сейчас стол накрою.

– Может помочь? – спросил я, придерживаясь неписанного этикета.

– Сам справлюсь. Отдыхай покамест.

Юрий Иваныч довольно оглядел застеленный газетами стол:

– Ну, вот и ладушки.

Как говорится, чем богаты, тем и рады. Картошечку, вот поджарил, с лучком. Хлебушек свежий и килька в томате. Что ещё нам, мужикам, для закуси надо? Правильно, сало! Мне Манька с прошлого раза из Литвы привезла, да я и забыл про него. Так цельный месяц в морозилке и пролежало.

Я поддакнул хозяину:

– Да, ничего не скажешь, стол богатый, – для пущего правдоподобия обвёл глазами круглую поверхность, и не к месту спросил, – а, что с телевизором, сломался?

Пожалуй, сосед не на шутку обиделся:

– Сломался? Да ты, что? Это же КВН 49! Он у меня ни разу не ломался.

Менял, правда, пару ламп, всего-то делов. Просто линза куда-то запропастилась, лет восемь назад, вот я его на подоконник и поставил.

Я огляделся по сторонам: кроме подоконника телевизор ставить было некуда. Юрий Иваныч по-своему расценил моё движение головой:

– Вообще-то, на кой он мне нужен? Продать хотел, да не берёт никто, старый говорят. Ну и пусть себе… Мне его в премию выдали, шестидесятом году.

Я наладчиком на ЦБЗ тогда работал, вот за ударный труд и наградили. Ладно, Господь с ним, кэвээном! Давай лучше выпьем, а то заболтались мы с тобой.

Взяв в руки бутылку, поднёс её вплотную к глазам:

– Совсем зрение ослабло. Когда к прилавку добрался, даже спрашивать не стал, взял, что дали, только деньги с кошёлкой сунул продавцу и взял, что назад вернули…

– Такая большая очередь была?

– Не то слово, «очередь»! Не очередь, а битва настоящая.