Судьба гусара

 – Однако – Расин! – Давыдов все же прочел название и махнул рукой. – Да и черт с ним, с Расином. В метафизическом споре философии и яичницы победила яичница… Жаль, что не зеленый змий! Кстати, о нем… Андрей Батькович! Как там насчет вина?

– Посейчас принесу, барин. Это… из яблок только вино, однако крепкое.

– Крепкое? Да ты уже, шельма, испробовал?

– Так, чуть-чуть. Хозяин за штоф полтину требует!

– Иди ты! Это ж три фунта телятины можно купить.

– Так не брать, барин?

– Как не брать? Бери! Я ж тебе, дурень, не о том толкую – брать вино иль не брать, а о том – что дорого стало везде.

– Тогда гоните полтину, Денис Васильевич! И еще столько же – за яичницу.

Гусар аж крякнул от наглости хозяев пансиона.

– За яичницу – полтину? В ней что, два десятка яиц? И одного ведь не наберется… Впрочем, ладно – на вот тебе. И неси поскорее вино.

С первой баклажкой вина не повезло – оно скорее напоминало яблочный уксус, зато вторая неожиданно оказалась крепкой – не вино, а чистый кальвадос.

Выкушав на пару с Андрюшкой пару баклажек и закусив яичницей, Денис Васильевич соизволил отойти ко сну. Правда, выспаться так и не удалось – одолели клопы! Даже не клопы, а целые крокодилы, как выразился слуга. Денис тоже выразился… только совсем непечатно.

Оба – хозяин и слуга – так и не сомкнули глаз до утра. Не выспавшийся и злой Денис Васильевич всерьез намеревался набить хозяину пансиона морду! Увы, гостей выпроваживала заспанная хозяйка – ну, не ее же бить!

– Клопы тут у вас, однако, матушка, – прощаясь, посетовал гусар.

Хозяйка – женщина средних лет в старом затрапезном капоте – кивнула и, попросив постояльцев чуть обождать, скрылась где-то на кухне… откуда и вынесла штоф и небольшие стопочки.

– Водка. Сливовая. Угощайтесь.

– Ну… чтоб все ваши клопы сдохли!

Озвучив сие пожелание, Денис подкрутил усы и вышел во двор, где его уже ожидал верный Андрюшка, заранее приготовивший лошадей.

– Надеюсь, хоть их-то клопы не заели…

Потрепав по холке жеребца, Давыдов вскочил в седло и мелкой рысью бросил коня прочь из города.

Позади, верхом на смирной кобыле, поспешал слуга. Недоброй памяти пансион, точнее говоря, клоповник, располагался почти на самой окраине, так что до Николаевского тракта оставалось ехать недолго. Было довольно тепло, но серое осеннее небо уже набухало сизыми тучами, и, едва путники выехали на тракт, как тут же припустил дождь.