Власть. Книга с иллюстрациями, но без картинок

При этом назвать Соловьева либералом или революционером совершенно невозможно – на другой лекции он, к примеру, сказал следующее:

Если человеку не суждено возвратиться в зверское состояние, то революция, основанная на насилии, лишена будущности[18 - См.: http://drevo-info.ru/articles/2523.html].

Вторым, кто потребовал помилования, стал Лев Николаевич Толстой: «Простите, воздайте добром за зло…» И ведь великий писатель советует царю не только простить убийц его отца, но и выпустить вообще всех сидящих в тюрьмах революционеров[19 - http://feb-web.

ru/feb/tolstoy/chronics/g70/g70.htm]. Психологическое давление на царя было большим, но он сумел удержать ситуацию под контролем[20 - Ситуация была столь морально тяжелой, что ближайший соратник царя Константин Победоносцев опасался за решительность действий монарха. Он мог дрогнуть по причине реальной угрозы покушения на него и, исходя из этого, попытаться «замириться» с террористами. Кроме того, в среде тогдашних западников мысли об амнистии, которые вслух высказали Соловьев и Толстой, были распространены относительно широко. И Победоносцев пишет царю: «Сегодня пущена в ход мысль, которая приводит меня в ужас. Люди так развратились в мыслях, что иные считают возможным избавление осужденных преступников от смертной казни. Уже распространяется между русскими людьми страх, что могут представить Вашему величеству извращенные мысли и убедить Вас к помилованию преступников… Может ли это случиться? Нет, нет, и тысячу раз нет – этого быть не может, чтобы Вы перед лицом всего народа русского в такую минуту простили убийц отца Вашего, русского государя, за кровь которого вся земля (кроме немногих, ослабевших умом и сердцем) требует мщения и громко ропщет, что оно замедляется…» На письме Победоносцева Александр III собственноручно напишет: «Будьте покойны, с подобными предложениями ко мне не посмеют прийти никто, и что все шестеро будут повешены, за это я ручаюсь» (К. П. Победоносцев и его корреспонденты: письма и записки». Т. I. – М., 1923. С. 47–48).]. Убийц-террористов нашли и повесили. Страна вздохнула спокойно, а эпоха правления Александра III вошла в советские учебники истории как период «наступления реакции». Однако никаких заговоров элиты, окружения или членов царской семьи в это время не было, несмотря на то, что Александр II имел либеральные взгляды, а его наследник начал с репрессий.