Погибель Империи. Наша история. 1918-1920. Гражданская война

22 марта

22 марта 1918 года началось формирование Первого Николаевского полка. Николаевский – не в честь государя-императора, полк не белый, а красный и назван по месту формирования – город Николаевск Саратовской губернии, где военным комиссаром служит Василий Иванович Чапаев. Вскоре Первый Николаевский полк будет переименован в Пугачевский, в честь Емельяна Пугачева, знаменитого вожака крестьянского бунта во времена Екатерины. Того самого бунта, о котором Пушкин сказал: «не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный».

К годовщине полка в газете «Революционная армия» за подписями Чапаева и Хренова выйдет статья, рассказывающая об истории создания этого военного формирования. «Да здравствуют славные борцы за свободу – красноармейцы Пугачевского полка! Вы много положили труда и сил, но впереди предстоит вам еще больше жертв». Чапаев, который возглавлял этот полк, в статье вспоминает своих подчиненных, командиров батальонов. «Вот, – пишет Чапаев, – командир третьего батальона товарищ Баулин был вдов и имел шесть человек детей, из коих пятерых отдал в приют, шестого взял с собой защищать свободу.

Они оба погибли в кровавой схватке».

Эта в двух словах рассказанная история командира батальона Баулина – страшная и очень характерная именно для весны 1918 года. Собственно, сам Чапаев – такой же в психологическом плане типаж.

До призыва в армию в Первую мировую войну у Чапаева была жена и дети. Пока он был на фронте, жена с кем-то сошлась. Чапаев детей оставил у вдовы однополчанина, деньги регулярно высылал, но прямо говорил, что после истории с женой и к детям был равнодушен, не тянуло к ним.

А воевать тянуло. Это вообще был характерный выбор между войной и детьми не пользу детей.

После Февральской революции с фронта попал в гарнизонный полк в Саратов. Кругом массовое брожение, он ничего не понимает, но решил, что надо в какую-нибудь партию вступить. Побыл у кадетов, потом, как он выражался, у «есеров». Услышал про анархистов, обрадовался: вот это то, что нужно, – воля, ни от кого никакого стеснения.

Но тут встретил парня из большевиков, который произвел сильное впечатление революционными разговорами. После чего Чапаев сказал: «С тех пор всю анархизму кинул – сам в большевики вступил».

Он с ходу в 1917 году сделался виртуозом-налетчиком. Действовал вроде как по указанию местных большевиков. На самом деле вымещал собственную внутреннюю ярость. Он не терпел над собой никакого руководства, доверял только себе.