Манас. Возрождение. Книга вторая

– Среди ваших ребят, – бай Жакып прищурил глаза, – случайно не могут оказаться такие люди, которые в трудную минуту откажутся быть вместе с вами?

– Нет, отец, – ответил Манас. – Когда нападали на жайсанов войска Нуукара, превосходившие численностью в несколько раз, не дрогнул ни один из джигитов дружины.

– Это очень хорошо, – отметил Акбалта. – Доверие каждому должно быть как самому себе.

– Я с нашими ребятами знаком уже несколько лет, Акбалта-ава, – сказал Кутубий, улыбаясь. – Я верю всем, как самому себе.

Ждали возвращения Манаса из Турпана, чтобы объединиться в одну силу.

– Значит, пришло время. – Акбалта посмотрел через тюндюк на Вечное Синее Небо. – О-о, Тенгир! Благоволи сбыться вещему сну Чыйырды!

Акбалта взмолился, подняв обе руки к небу и погладив ладонями свое лицо. Остальные тоже невольно повторили действия Акбалты.

– Акбалта-ава, – обратился Манас к нему, – о каком вещем сне матери вы говорите?

Акбалта рассказал, какие сны снились баю Жакыпу Чыйырды и Бакдоолет перед рождением Манаса.

И тогда бай Жакып принес Тенгри в жертву много скотины и получил благословение народа, чтобы сбылись вещие сны и родился сын для бая Жакыпа и богатырь для народа. Сам Акбалта толковал эти сны, в котором родился дракон у Чыйырды, правитель всего мира.

– И поэтому я говорю, – объяснил Акбалта, – что пришло время вознести Манаса в ханы алтайских народов.

– Пора, Акбалта-ава, – обрадовался Кутубий. – Я только не знаю, как это сделать перед всем народом. А так джигиты дружины, представители всех народов, уже признали Манаса повелителем своих судеб.

– А может быть, еще рановато, – засомневался бай Жакып.

– Нет, бай Жакып, – ответил Акбалта. – Пришло время. Именно сейчас, когда Эсенкан, кусая губы от злости, направляет к нам карателей, нужен хан, вокруг которого сплотились бы все народы Алтая. Необходимо поддержать почин ребят.

Теперь Манасу все стало ясно. То видение, которое всегда было в воображении, с лучезарным лицом Бакая, окруженного многочисленным войском и сорока чильтанами, превращается в действительность, очерчивая четкими линиями его предназначение.

То мутное воображение теперь превратилось в ясные видения владений кыргызов от Алтая до снежных вершин родных гор Ала-Too. Радостные лица сородичей, родных отца, хотя никого из них он еще не видел, смотрели на него с благодарностью за то, что наконец-то судьба свела их вместе.

– Изготовление вооружения, – обратился Акбалта к ребятам, – теперь моя забота.