Тайна старой усадьбы

Потрет Игорю нравился, как и сам новый партийный глава – бровастый такой, красивый… не то что недавний волюнтарист Никита Сергеевич!

– Так дело в курах, Игнат, – усмехнулся Дорожкин. – На Колхозной, ближе к окраине, у бабки Салтычихи двух кур унесли. Там эти неподалеку живут, Дебелый да Ванька Кущак…

– Понял. Алкашня конченая. Короче, сожрали бабкиных кур.

– Сожрали… Только доказательств тому никаких нет! А гражданка Салтыкова Дарья Семеновна, бывший секретарь, грамотная. По малозначительности не откажешь.

– И как это – доказательств нет? – не поверил опер. – Они что же, под одеялом этих чертовых кур жрали?

– Рядом, в лесочке… На костре опалили, запекли и… Под самогонку-то – милое дело.

– Да уж, по самогонку-то… Что – вдвоем?

– Еще Валька Кобыла. Но она, сам знаешь, не расколется. И эти гады молчат – знают, что на волоске ходят.

Участковый досадливо скривился и снова закурил, на этот раз свои – «Приму». Ревякин тоже вытащил папироску – так, за компанию.

– А вот эта твоя справка из метеостанции мне так очень даже нравится! Слушай, дай-ка я копию сниму… Еще бы и людишек адреса – ну, тех, что про ветер…

Дорожкин про себя хмыкнул: опер явно что-то задумал, захотел списать какой-то гнилой материал… Что ж, удачи.

Докурив, Ревякин ушел было, но тут же приоткрыл дверь, показав большой палец:

– А девчоночка-то – ничего! На французскую артистку похожа… Эту, как ее… Ну, Бабетта… Брижит Бардо!

* * *

«Женя, беда! Срочно нужна твоя помощь…»

Колесникова еще раз внимательно перечитала письмо, уже в своей комнате, перечитала и теперь не знала, что делать и как поступить.

«…Вся беда в сестре моей, Катьке. В том, что она снова влюбилась, о чем и мне хвастала, написала. И какая любовь может быть? Женя, он же ее старше на десять лет! Какие тут могут быть отношения – смех один. Потому я тебя попросил бы, если возможно, Катьку от себя не отпускать и обо всех этих отношениях писать мне.

Впрочем, на этом письмо не кончалось, Максим описывал Будапешт:

«Здание парламента очень красивое, красив и Дунай, и мосты, особенно – Цепной мост, он же мост Сечени. Тут как бы два города: Буда – где холмы, и дворцы, и бастионы – и Пешт – на другом берегу реки. Там и парламент, и все вокзалы.