Манас. Великая война. Книга седьмая

Теперь каганом всех кыргызов выступает Бакай, которого избрали все ханы каганата. Бакай назначил Алмамбета главным аскербашы всего объединенного войска каганата. Конечно, каган Бакай сделал выбор непростой. Очень сложно выбрать воина на должность главного аскербаши. Он должен обладать множеством знаний и способностей, которые привели бы войско к желаемой победе без особых потерь. Этой должности были достойны многие ханы и богатыри – жоро Манаса. Кокче, Чубак, Сыргак и многие другие чоро и беки. Алмамбет превосходил всех умением управлять погодными условиями на местах и знанием всей окрестности Кангайских земель и самого Чет Бейджина до земель Тюп Бейджина.

Его умение управлять погодой восхищало всех ханов и знать каганата. Все были свидетелями того, как жаркое лето вдруг превращалось в лютую зиму и наоборот по воле Алмамбета.

И теперь, в военное время, каган Бакай тоже должен подчиниться решениям Алмамбета беспрекословно.

Теперь те, у кого возникали вопросы и какие-нибудь пожелания, обращались к десятникам, а десятники – к сотникам.

Сотники в свою очередь – к тысячникам, а тысячники – к туменбаши. К Алмамбету могли обратиться только туменбаши.

Кыргыл-чал числился в десятке воинов Бозуула, который тоже из-за своей лености не смог сохранить за собой прежние обязанности тысячника. Уже второй день мучился Кыргыл-чал. У него натерлись поверхности бедер до крови. Он не мог сидеть на коне. Ему приходилось постоянно приподыматься на стременах, чтобы бедра не соприкасались с седлом.

Ему казалось, что все аскеры мучаются такой же «головной» болью, как и он сам. Поэтому он решил сказать свою жалобу Бозуулу, чтобы он донес ее до главы войска через цепочки главных людей, от десятника до туменбашы.

– Ой, Бозуул! – Он подъехал десятнику.

– Слушаю тебя, Кыргыл-ава! – Бозуул даже не остановил своего скакуна.

– Я уже не могу ехать на коне, – выразил свою боль Кыргыл-чал и спросил: – Когда остановимся на привал?

– Понятия не имею, Кыргыл-ава, – Бозуул смеялся, показывая белые зубы.

– Пора бы сделать привал, – продолжил Кыргыл-чал. – Люди уже изнывают от усталости.

– У нас из десятки воинов, – сказал Бозуул ему с гордостью, – кроме вас, никто не жалуется на усталость.

Тем самым он отмечал старость человека, который в свои годы сидел бы дома, а не становился помехой к движению войска.

– Они боятся тебе говорить, – возразил Кыргыл-чал. – Я же вижу по глазам.

– Одни вы умеете читать по глазам! – разозлился Бозуул.