Харитон Лаптев

Если бы не петровские реформы – быть бы в будущем и Харитону мелким землевладельцем, сидеть тихонько на печи да чесать затылок, решая вопросы вселенского масштаба: как бы лапти да сено выменять на мёд? Но покой, в котором Россия, лениво поворачиваясь, храпела в последние столетия, был навсегда разрушен Петром Первым. В семье Лаптевых по этому вопросу не было единства – мать мечтала о прежней жизни, отец же всей душой поддерживал царя. В каждом Петровом начинании он видел свет будущего для всей страны.

Делать это было непросто, потому как возможности у крохотного хозяйства были прежними, а сборы и подати выросли многократно. А главное – было совершенно неясно, какой должна стать Россия после реформ. Объяснять это народу никто не собирался…

Когда запыхавшийся Харитон прибежал домой, то с трудом протиснулся в дверь – горница была заполнена любопытными крестьянами. У печи, в свете лучин, восседал Матвей Иванович – здоровенный мужик, бывший кузнец, которого занесла судьба в войско.

Он рассказывал о войне со шведом.

«Даже из соседнего села пришли», – отметил про себя Харитон, пробираясь поближе к рассказчику. Тиран, понимая, что шуметь нельзя, следовал за Харитоном по-пластунски, чем вызывал удивлённые взгляды селян.

Кузнецу явно поднесли медовухи по поводу возвращения в село, так что и так далеко не скромный обычно мужик витийствовал напропалую:

– Прижал нас швед крепко. Как только из окопов покажемся – пушки с кораблей палят. Рядом со мной гвардейцу башку начисто снесло!

Тиран, будто понимая, о чём идёт речь, закрыл от страха глаза лапами, тихо заскулил.

Народ слушал кузнеца открыв рот. Худющая крестьянка с выпученными от ужаса глазами выдавила из себя хрипло:

– А вы ж чего?

Матвей Иванович посмотрел на неё взглядом академика всех академий.

– Мы за валунами прятались. Ну что ты им, иродам, сделаешь?! Они ж далёко!

Харитон наконец дополз до Димки. Тот обрадовался двоюродному брату.

– Где тебя носит?!

– Да так… Бороды рубил…

Димка усмехнулся:

– А тут кузнец правду-матку рубит.

До смерти зарубил уже…

Матвей Иванович рвал на себе рубаху.

– Я не выдержал, подбегаю к царю: «Пётр Лексеич, сколько ж терпеть можно?! Надо их корабли поганские сжечь!»

Глаза крестьянки вылезли за границы обозначенных биологией орбит.

– А он?!

Матвей Иванович подбоченился.

– Послушался меня. «Прав ты, говорит, Матвей, Иванов сын. Сейчас мы на них в атаку пойдём.