Варвар: Воин Аттилы. Корона бургундов. Зов крови

Ну и бражка! Не нужно было так пить. Хотя теперь-то чего уж…

Пацаненок тем временем убежал, а Родион все сидел, прислонившись спиной к толстому дереву, и трезвел понемножку, а тем временем смотрел на костры, на девичьи игры, на то, как далеко за лесом заходит солнце.

Дидо праведный Сварог, дуй – подуй, дуй-подуй,

Коло Сварожье злато колодуй, колодуй…

– пели девушки, и под звуки старинной красивой песни Родион сам не заметил, как задремал…

В себя он пришел на широкой лавке в одной из хижин и сначала никак не мог понять, где находится.

И почему без одежды? Потом резко сел, откинул покрывало, но тут же стыдливо прикрылся, ибо в открывшуюся дверь вошла Радонега с горящей свечой… нет, это была длинная щепка с огоньком на конце. Лучина, что ли?

– Добрая вещь! – Поклонившись, девушка вставила лучину в кованый светец над кадкой с водою. – Из березового топляка делана, потому и горит видишь как? Ярко и почти без дыма.

– Это ты меня… Ну, сюда приволокла?

– Я, – Радонега засмеялась и кивнула.

 – Вдвоем с Истром.

– А Истр ходил ли… В смысле, где он?

– Спит уже – время-то позднее.

– А ты что же?

– А я пришла к тебе, Рад! Ты же наш гость.

Ничего не добавив, девушка снова поклонилась и вдруг стащила с себя длинную рубаху. Ни белья, ни чего-то еще под ней не оказалось.

– Эй-эй, – Родион удивленно моргнул. – Что, вот так сразу?

– Мы все хотим, чтобы тебе было хорошо, гость наш! – Радонега уселась рядом, распустила косу, посмотрела игриво – голенькая, красивая, просто фея из сказки! – Ну, что ж ты? Иль я не красивая? Худая?

– Да нет, что ты!

– Тогда…

Их губы слились в поцелуе, долгом и жарком, молодой человек прижал девчонку к себе, обнял, чувствуя, как твердеющие соски приятно щекочут кожу.

И вот уже молодые тела сплелись в волшебном узоре вспыхнувшей страсти, став на какое-то время единым целым, девушка застонала, выгибаясь и закатывая глаза, Родион же совсем потерял голову. Было от чего – забыл и про своих, и про здешних.

Только блестящие зеленоватые глаза, колдовские, манящие, только пленительные изгибы юного девичьего тела, жар призывно открытых губ, любовная нега… и стоны, стоны, стоны… вскоре сменившиеся расслабленной тишиной, не нарушаемой ни единым звуком, какая бывает только в деревне. Лишь слышно было, как потрескивает лучина да где-то на улице зашелся лаем пес, но тут же взвизгнул и замолк.

– Что-то наш пес беспокоится. – Девушка встрепенулась, приподнялась на локте.