Варвар: Воин Аттилы. Корона бургундов. Зов крови

Изнутри он казался еще просторнее, нежели снаружи; здесь было тепло от жаровни, золотые курильницы распространяли аромат благовоний. Тускло горели светильники на высоких ножках, а на медвежьих шкурах и коврах сидели мужчины – кто-то был в кольчуге, кто-то в доспехе, напоминавшем облачение римских легионеров, а кто-то голый по пояс.

В центре же, на возвышении, накрытом темно-голубым бархатом с серебряной вышивкой, в окружении трех смуглых красавиц, скорее раздетых, нежели одетых, важно возлежал воевода гуннов – человек средних лет, вполне европейской внешности, с небольшой бородкой и усиками.

Рыжевато-пегая шевелюра достигала плеч, на узкую зеленую тунику была накинута широкая ярко-красная хламида с короткими рукавами и золотым шитьем, а поверх нее – синий плащ на горностаях, застегнутый узорчатой фибулой с разноцветной эмалью.

Войдя в шатер, воины силой поставили пленника на колени и сами поклонились.

– Все ясно, – на чистейшем словенском языке изрек главный. – Это, наверное, третий убийца!

– Я… Мы никого не убивали! – Радомир вскинул глаза.

– Не убивали? – Предводитель гуннов нехорошо прищурился, что сразу сделало его непримечательное лицо страшным и злым. Унизанные драгоценными перстнями пальцы сжали рукоять меча. – Не убивали? А что же, Дамир, наш несчастный воин, сам напоролся на стрелу?

– Вот именно что сам, – пожал плечами пленник. – На тропе был поставлен самострел на зверя. Внимательней надо быть, когда бродишь в чужом лесу.

– Вот как? А мне почему-то нравится этот дерзкий парень! – на готском наречии произнес гунн, после чего усмехнулся и снова перешел на словенский. – Если такой умный, тогда поясни мне, какого зверя ждал этот лук? Если вставшего на дыбы медведя – так зимой медведи спять, а волки на задних лапах не ходят!

Молодой человек непроизвольно вздрогнул. Так вот оно что! Теперь он понял, для кого предназначалась стрела. Вот только чья она?

– Дрожишь? – усмехнулся гунн, оказавшийся весьма наблюдательным.

 – Боишься? Не бойся – мы тебя не сразу убьем. Вначале сдерем кожу.

Если судить по громкому хохоту всех присутствующих, это была шутка, хотя Радомир не счел ее такой уж удачной.

– Вижу, больше не дрожишь, – главарь кивнул. – Сколько у тебя было сообщников?

– Какие еще сообщники…

– Ах, не было? Тогда и тебе не будет больше веры. Mendax in uno, mendax in omnibus – солгавший в одном лжет во всем.

И снова все засмеялись.