Варвар: Воин Аттилы. Корона бургундов. Зов крови

Хотобуд, глядя на своего покровителя, тоже горделиво расправил плечи: дескать, это он отобрал для господ гуннов таких хороших воинов, дерьма не предлагаем. Однако рано радовались – испытания-то не закончены.

Взгляд Варимберта упал на Тужира, зябко переминавшегося с ноги на ногу – замерз парень, пока лежал на колоде голый.

– А ты что умеешь? Стрельбу мы уже видели, попробуем другое. Может быть, борьбу? Ты что там разглядываешь, парень?

Тужир, не отрываясь, смотрел на одного из воинов: уже немолодого германца, по виду опытного, со шрамами на лице.

Волосы его были заплетены в две косы, правой рукой он опирался на короткое копье, левой держал на плече секиру с затейливыми узорами на лезвии и полустертой позолотой на рукояти. Оружие было дорогое – скорее на праздник, чем в бой с таким ходить, вероятно, добыча.

– Похоже, этому парню понравился твой топорик, дружище Хлотарь! – захохотал Варимберт. – Дай-ка ему.

Подойдя ближе, матерый воин поклонился и, буркнув что-то, отдаленно смахивающее на приветствие, с явной неохотой протянул секиру парню.

– Ну? – потирая руки, ласково осведомился херцог. – Что ты можешь сделать, имея такую вещь?

– Красиво! – проведя ногтем по лезвию, восхищенно произнес юноша. – Никогда таких не видал.

– Ты много чего не видал. Так можешь хоть что-нибудь?

– Ну… дрова могу наколоть… быстро и много.

– Слыхал, Хлотарь? Этот парень собрался твоей секирой дрова колоть!

– Я его кости поколю и сложу в поленницу! – под общий смех вспылил ветеран.

 – А ну-ка, отдавай обратно!

– Постой, постой, дружище! – Варимберт от души веселился, а его свита едва не лопалась от смеха. – Значит, дрова колоть умеешь. Хорошо. А куда бы еще эту вещицу приспособить? Только не говори, что бриться можно!

– Вон та сосна… – Тужир посмотрел вдаль. – Я бы подошел шагов на сорок…

– Подойди, – разрешил вождь. – Но прежде скажи – что ты хочешь делать?

– Срублю ей вершину!

– Так-таки и срубишь? А не высоковато лезть?

– Кто собирается лезть?

Радомир закусил губу, глядя, как неотступно следовавший за парнем палач с длинным кинжалом в руке громко отсчитывает шаги:

– Три дюжины… Три дюжины и один… Три дюжины и два… Сорок!

На последних шагах подросток начал раскручивать секиру снизу вверх, сбоку от себя.

Крутил, крутил, крутил – и, не замедляя шага, бросил!

Срубленная верхушка свалилась в сугроб.