Я планировал взорвать мавзолей

Директор берет обоих за загривки и сталкивает их лбами раз, второй, третий. Затем обращается к классу:

– Кто кричал?

Все молчат. Называет первого попавшегося ученика:

– Встань! Кто кричал?

– Все кричали…

– Все – это кто? Фамилию назови!

Он хочет слышать фамилии нарушителей! Кулаки у него сжаты, изо рта брызжет слюна. Подходит к ближайшему ученику вплотную и всем своим видом показывает, что сейчас будет бить. Бедняга, чтобы избежать наказания, называет чье-то имя.

Директор разворачивается и подходит к названному ученику: "Кто кричал?". Расстояние ежесекундно уменьшается, и, испугавшись, тот называет… мое имя!

Теперь уже директор идет ко мне. Ох, беда будет! Кого, ну кого же не жалко выдать? И я называю того, кто выдал меня в прошлый раз. Итак, мы квиты. Теперь уже он должен кого-то выдать. И почти каждого ученика заставят таким образом сделать подлость, а потом унижать, дергать за уши и чуб, будут ставить двойки за поведение, записывать нарушения в дневник, заставят до конца дня проводить уроки стоя, обязательно вызовут в школу родителей… И тут раздается долгожданный звонок (ведь все когда-то заканчивается.

) Учителя выходят из класса, а у каждого из нас на душе становится гадко, стыдно взглянуть в глаза друг другу.

Замаскированная лицемерием неприязнь.

Издавна заприметил в людях замаскированную неприязнь к ближнему своему. Все мои ровесники были единодушны в ироничном, презрительном отношении к "кутлянам" – жителям околицы (кутка).

Это так, но эта неприязнь забывалась и все объединялись, как только речь заходила о "питомникских" – переселенцев, которым власть предоставила жилье вне села и трудоустроила в плодопитомнике.

Переселенцы, не имели в наших краях родственных связей, обжитого жилья, поэтому им приходилось прилагать довольно много усилий, чтобы на новом месте наладить быт и привыкнуть. Вполне логично, что они на крестьян смотрели искоса – по черному завидовали более богатой жизни коренных жителей.

Заприметил, что, привыкшие все необходимое покупать в магазине, а что-то красть в совхозе, они не спешили заводить собственное подсобное хозяйство. Это позже их жизнь заставила брать пример с крестьян – вблизи жилищ строить хлева для выращивания скота и птицы, обрабатывать приусадебные участки и огороды. В церковь переселенцы, как правило, не ходили.