Вандал (сборник)

– Гляди-ко! – удивился Александр. – Ты прямо этот… вундеркинд, во!

– Просто я собирался принять монашество, – потупив глаза, скромно признался парень.

– Монашество?! А что не принял? Из монастыря выгнали?

– Выгнали, – моргнув, Эрлоин неожиданно улыбнулся. – А я всего-навсего выбил зубы одному монаху… много из себя строил. А когда уходил, поджег монастырь…

– Поджег монастырь?!

– Ну, чтоб помнили, чтоб знали… Ух, как лихо горело!

Разговаривать с подобным святотатцем Александру что-то враз расхотелось.

Ему вообще сейчас разговаривать не хотелось. Ни с кем, даже с Ингульфом. Хотелось просто побыть одному, подумать. О жизни подумать, о том, как выжить, чем заняться в этом жутком молодом мире! Ведь не в разбойники же идти, право слово!

А что тогда?

Наверное, прав был старик антиквар Альфред Бади – ушел себе в монастырь, и никаких забот. И крыша над головой, и пища, в том числе – и духовная. Черт! Вот же никак не надо было расставаться с антикваром! Все же – единственный человек оттуда… оттуда… оттуда… Черт побери, ну и бред!

В какой же монастырь подался старик? А черт его, не вспомнить.

Может, Ингульф знает?

– На юг они пошли, те монахи, – «младшенький братец» задумчиво взъерошил затылок. – Может, в Нумидию, может, дальше, в пустыню, а может – и в Триполитанию.

Обязательно, обязательно отыскать месье Бади! Впрочем… на кой хрен? Старик трусоват, занудлив. Пусть себе сидит в своем монастыре, молится.

– Что будем делать, вождь? – собравшись с мыслями, Александр подошел к Тибальду.

Хевдинг сидел у костра среди соратников, задумчиво потягивая еще остававшееся вино.

Эрлоин посмотрел на небо:

– Шторм продлится всю ночь… а вот, что будет утром, не знает никто. Может быть, будет ясно… и тогда…

– У нас есть одна ночь! – поправив съехавший с плеча плащ, изодранный и кровавый, предводитель разбойников неожиданно улыбнулся. – Целая ночь! Так что же вы сидите? За работу! Вперед! Надо починить корабль, а дальше… Рус, Ингульф, Эрлоин! Пройдитесь-ка по бережку, осмотритесь.

– Сделаем, вождь! – встрепенувшись, хором отозвались все трое.

Глотнули на ход ноги вина и ушли в дождь.

Серая мгла, быстро темнеющее небо окутывали весь островок туманными мглистыми сумерками, хотя до вечера вообще-то было еще далеко. Дождь то кончался, то вновь припускал с новой силой, однако голубых лоскутков в небе постепенно становилось все больше.