Варлам Пчела

От этого воя всему живому в округе становилось не по себе: умолкали брехавшие в крестьянских дворах собаки, настороженно прядали ушами в хлевах копытные, даже куры, и те мгновенно прекращали шебаршить и переругиваться на насестах, замирали, боязливо, по куриному глупо и любопытно повертывая шеи. Только люди были спокойны, а кто-то из них отпускал в сторону лощины ругательные слова за нарушенный в очередной раз покой деревни. Народ, живущий здесь, среди полей и лесов, знакомый с волками не понаслышке, знал, что воют действительно волки, а не собаки, но не боялся, потому что волки были заперты в крепких клетках и находились под присмотром их сельчанина Варлама прозвищем Пчела.

Прозвали его так пятнадцать лет назад местные за основное занятие – бортничество, когда он первый раз появился в Настасьино и здесь осел. Его в писцовых повинных книгах, которые содержали описи дворов, имевшийся в них скот, количество десятин засеваемой земли, плодовые деревья, запасы четвертей хлеба и прочее, а также количество «крестьянских животов» в деревне, так и указывали: «перехожий владелец двора Варлам Пчела». Он пришел сюда и поселился, как это делали многие в то время, когда крестьяне еще не были окончательно закрепощены, и им разрешалось раз в году, когда заканчивались полевые работы, менять одно оседлое место на другое или за выкуп уходить от одного землевладельца к другому. Варлам взял землю в лощине, что тянулась за деревней, – полторы десятины малоудобной для хлебопашества земли, пригодной разве что для кошения травы на сено.

Это был еще молодой, до сорока лет, но рано облысевший, из-за чего выглядел старше, человек, худой и щуплый с виду, но с руками жилистыми, что не оставляло сомнений в его большой физической силе, живучести и выносливости. Характер и поведение Варлама были сродни окружающей суровой действительности далекого времени, когда человеку приходилось жить в условиях ненамного лучших, чем имели первобытные люди. Для этого кроме физического здоровья был нужен и спокойный, холодный ум, не терпящий суеты, все следовало делать основательно, продумывая свои действия до невозможных, кажется, мелочей.

Он таким и был.

Вот и теперь, когда небо вечерело, а в лощине и над речкой, что текла внизу деревни, лежал плотный туман, Варлам, покладавший руки только во сне, сидел на скамейке в крохотной избушке-клети и был занят одним из своих многих и не хитрых дел: из пропаренных сосновых и березовых, с треть сажени поленьев щепал лучину.