Варлам Пчела

Несмотря на то, что для крестьян год от года становился тяжелее и тяжелее, государство, погрязшее в бесконечных внешних войнах, в геополитике (в это время служилые люди и бояре продолжали жить как ни в чем не бывало), требовало от крестьян и ремесленного люда новых и новых податей. Происходило все, как во всяком государстве. То же было в Настасьино – средней по меркам того времени для смоленских земель деревне числом пятнадцать дворов.

В этих условиях жил и Варлам, приспосабливаясь, как мог, зная, что многие живут гораздо хуже.

Он принимал судьбу с покорностью, как данность Божью в этом мире, где каждому было отведено свое место; его доля была в ежедневном тяжелом крестьянском труде на выживание. Он не жаловался никому, потому что, если бы даже хотел пожаловаться, все одно было некому; только привычно молился на дощечку, что висела в углу, и тому, кто был на ней нарисован. Молился Варлам утром на день грядущий, вечером дне прожитом; молился от души, вспоминая по памяти те молитвы, что слышал в детстве от родителей или позднее от сельского дьячка, потому что грамоты, как почти все тогдашнее население, не знал. Как у всякого человека бывают какие-то нравящиеся ему более других слова молитвы, так у Варлама была любимая им молитва, которой он начинал свой день, встав с полатей и ополоснув водой лицо после сна. Он опускался на колени и словно разговаривал с кем-то, присутствующим в его избе, произносил слова громко, будто боясь, что его не услышат: «Ангел-хранитель от Бога с Небес мне данный, ты мя днесь просвети, от всякого зла сохрани и ко благому деянию настави, да на путь спасения направи…»

Заготавливаемые на продажу лучины сам Варлам для освещения использовал в избе редко; лучина быстро сгорала, ее следовало часто менять, а это отвлекало от других дел; обычно этим в семьях были заняты малые.

Но не было у него детей, был он одинок, поэтому светец для лучины, вбитый в бревенчатую стену, был всегда пуст, а пользовался Варлам жирником, который и сейчас коптил плавающим в глиняной плошке фитилем. Плошка заполнялась смесью перетопленного свиного сала, ворвани с рыб и волчьего жира, запасов чего у него были в достатке. Огонь же для разных нужд – розжига печи, иной раз для костра на улице – следовало поддерживать постоянно, так как дороже себе по времени и деньгам было его добывать из стоящего немалых денег хорошего кресала, поэтому у Варлама постоянно горел жирник. От его небольшого огонька в темной и холодной избе-клети казалось теплее.