Голод – хорошая приправа к пище

Ногу давай, Подколодная змея, мерку сниму…

Немка пришла на примерку не с пустыми руками: принесла два больших куска свежего мяса – свинину и говядину. Передав мясо, по-свойски взяла Ивана за руку и потянула в чулан, не обращая внимания на уставившихся на неё жильцов. На этот раз Иван не торопился, действовал спокойно, с оттяжкой, получая удовольствие. Поскольку немка не напоминала, что «она – фрау», Иван и выдал ей весь арсенал своего умения, ломая на двух стоящих табуретках, выполняя из неё геометрические фигуры: кольцо, прямой и обратный треугольники, эллипс… После жёсткого сеанса русской любви Адалинда удивлённо спросила:

– Что это со мной было? Что ты со мной делал? У меня болит позвоночник и почему-то шея и ноги.

Внутри образовалась провальная пустота. Стала лёгкой-лёгкой и очень голодной. Покорми меня! Впервые после занятия любовью почувствовала такой голод, что не могу терпеть. Накорми! – повторила уже требовательно. – Есть хочу, – преданно посмотрела ему в глаза, ожидая положительного ответа. Не дождавшись, попеняла ему: – Ты разве не мог догадаться назначить примерку на более ранний срок? Был бы у меня весомый предлог навестить тебя раньше. Ехала сюда и решала: давать тебе пропуск на охраняемую территорию или не давать? После того, что ты со мной сотворил, держи. Можешь в любое время приходить не только в кабинет, но и в дом, где я живу.

– В качестве кого приходить?

– В качестве любовника, но коменданту я сказала, что ты будешь приходить как завербованный информатор и специалист по русским вопросам.

– По русским вопросам мне подходит. Я умею русский вопрос ставить ребром, плашмя и стоя, – тебе я ещё не все приёмы показал. А покажу, не пожалеешь! Сама перебежишь от Гитлера к Сталину. Станешь коммунисткой.

– О нет, только не коммунисткой, не хочу ходить под евреями.

– Садись за стол. Андрей, – распорядился Иван, почувствовав себя хозяином в присутствии немецкого офицера, – налей гостье борща.

Андрей безропотно занялся сервировкой стола, налил Адалинде и Ивану по полной миске.

– Хлеба принеси, – потребовала немка, сев за стол.

– Хлеба нет.

– Сухари?

– И сухарей нет.

– Так нельзя жить. Я хочу, чтобы у вас был хлеб. Иван, завтра придёшь ко мне в кабинет, я распоряжусь насчёт хлеба.

– Прийти-то приду, только где этот кабинет?

– В комендатуре, кабинет двадцатый.