Генерал-майор

Историю Древнего мира Дэн изучал в Академии на втором курсе, пусть факультативно, но от души, так как имелся сильный интерес. Вот сейчас и вспомнилось, всплыло из глубин подсознания: змея с головой женщины, или женщина с головой змеи. Богиня Мерт. Или, точней, Мерт-сегер, хранительница покоя мертвых.

Интересно, откуда такой дивной красоты вещица? Ну, мало ли… Если папаша – богатейший граф, то понятно, откуда. Или какой-нибудь поклонник подарил… Типа Американца. Ага! Этот подарит, как же!

– Et en fait, une belle soirеe, mon gеnеral! Прекрасный вечер.

 – Ульяна улыбнулась еще милее. – Садитесь же рядом, что вы встали? Хотите кальян?

Мон женераль… Однако!

– Вы знаете, кто я?

– Знаю, – кивнула танцовщица. – Граф Федор рассказал. Он неплохой человек, этот Американец. Правда, слишком уж любит совать свой нос в чужие дела.

– Да уж, водится за ним такое, – усаживаясь, коротко хохотнул Денис.

Действительно, за окнами уже занимался чудеснейший летний вечер, спокойный и теплый, вернее, даже еще не вечер, а то самое время, которое французы называют «апре миди», «после полудня».

Взяв в руку носик курящегося кальяна, танцовщица втянула в себя дым и, чуть прикрыв очи, томно глянула на Дениса:

– Ну! Курите же!

Давыдов затянулся… Сразу же запершило в носу, так что молодой человек не удержался и чихнул, к вящему веселью Ульяны.

– Ой, знаете, я от кальяна тоже иногда чихаю! – всплеснув руками, сообщила та. – Вы сильно так не затягивайтесь, не надо… Медленно надо, вот так… Давайте, я покажу…

Их щеки соприкоснулись, и тут же возник поцелуй – обоюдно страстный, горячий, долгий.

Теряя голову от нахлынувшей страсти, Дэн погладил танцовщицу по плечу, тронутому нежным золотистым загаром, затем рука гусара спустилась ниже, поласкала лопатки, спинку…

Девушка улыбнулась, поднялась и, без всякого стеснения сбросив тунику, снова прильнула с поцелуями, увлекая, укладывая Дениса за собой на софу.

Лежа уже, гусар принялся гладить ладонями стройные девичьи бедра, жадно поймал губами крепкий, налившийся любовным соком сосок. Раздевая Дениса, танцовщица застонала, закусила губу, а руки гусара уже ласкали пупок, уже спускались все ниже и ниже, пока юная прелестница не оседлала его, а дальше лишь слышались стоны…

Пусть и не скоро, но все же неземное блаженство закончилось.

– Мне пора, – одеваясь, очаровательно улыбнулась Ульяна.