Глокая куздра

 Медведева (Кудрина). Дек. 1963 г. РЦХИДНИ. Ф. 588. Оп 3. Д. 12. Л. 43- 58.].

Конечно, может возникнуть вопрос о неофициальной, но это уже из области современных умственных спекуляций. На сей момент не доверять свидетельству Кудрина оснований у нас нет.

Надо учесть и политическое самоощущение уральских большевиков. Они считали ВЦИК и Совнарком не намного выше Уралсовета. Выше, но только – чуть-чуть.

О том, что большевистское правительство не собиралось убивать Романовых, свидетельствуют многие источники.

К примеру, за несколько дней до расстрела Ленин, ничего не подозревавший и обеспокоенный сообщениями зарубежной прессы о уже случившейся гибели Романовых в Екатеринбурге, требует слухи проверить и сообщить, обеспечена ли арестованным безопасность.

В ипатьевский дом лично отправился командующий группой советских войск Р. Берзин и в телеграммах в Совнарком и ВЦИК сообщил: «Все члены семьи и сам Николай Второй живы. Все слухи о его убийстве – провокация».

16 июля поздно вечером, в половине десятого, из Екатеринбурга Ленину была отправлена телеграмма: «…Суд [над Романовыми] по военным обстоятельствам не терпит отлагательства, ждать не можем.

Если ваше мнение противоположно, сейчас же вне всякой очереди сообщите. Сафаров, Голощекин».

То есть, даже за 2—3 часа до расстрела уральские большевики санкцию Москвы на расстрел не имели. Мало того, они предполагали, что у Центра может быть противоположное мнение.

А вот свидетельство В. А. Воробьева – редактора местной газеты «Уральский рабочий» и одновременно охранника в ипатьевском особняке.

«…Терпению моему суждено было подвергнуться тягчайшему испытанию: лишь на другой день утром, т.-е. 18 июля, удалось добиться к прямому проводу Я. М. Свердлова. На телеграф для разговора с ним поехали Белобородов и еще кто-то из членов президиума Областного Совета. Я не утерпел и поехал тоже.

Помню, товарищам моим было очень не по себе, когда они подошли к аппарату: бывший царь был расстрелян постановлением президиума Областного Совета, и было неизвестно, как на это самоуправство будет реагировать центральная власть, Я.

 М. Свердлов, сам Ильич…

Попадет нам, или не попадет?

К аппарату сел сам комиссар телеграфа. [Председатель Уралсовета] Белобородов начал диктовать ему то, что надо было передать Москве.

Затаив дыхание, мы все нагнулись к выползавшей из аппарата телеграфной ленте, на которой точками и черточками замаскировались чеканные, почти металлические звуки свердловского голоса.