Первоочередной

Почему Дима решил, что это лучше классической школьной сигнализации, непонятно.

А всё-таки, забавно, что автор книжки “Второстепенный” жил в квартире под номером два.

Так и в судьбу можно поверить.

Дверь с шумом открылась. Сеню приветствовало недовольное лицо создателя.

– Ты где столько шлялся?

– Не поверишь… – ответил воин, переступая порог.

– Ещё и с пустыми руками! – Дима был вне себя от изумления.

– Меня чуть не повязали менты, – мужественно признался Сеня.

– Лучше бы я сам пошёл.

– Определённо, – сказал воитель, стягивая куртку с массивных плеч.

– А шапка где?

Повстанец вознёс глаза ко лбу, пытаясь рассмотреть, что на голове, а потом плюнул и ощупал лысину руками.

– Потерял.

– Как ты вообще выжил в Мире Эскапистов?

– Это у тебя надо спрашивать, – буркнул Сеня и поплёлся к компьютеру.

– Закажи продукты с доставкой, – попросил Дима.

– А сразу нельзя было? – возмутился повстанец, но тут же переключился на сайт магазина и сладко облизнулся.

Глава вторая

Правители порой напоминают суперзвёзд.

Им тоже хочется признания. Хочется, чтоб их любили, несмотря на конские налоги и бесконечную войну. Как лучше всего потешить самолюбие, если живешь в высоком замке за чертой вверенного тебе города?

Конечно, стать простолюдином и смешаться с толпой.

Можно ещё для верности украсть что-нибудь, как все обычно делают, но есть риск быть убитым собственной стражей. Поэтому самодержец, как правило, ограничивается обычным променадом по базару.

И длится этот променад ровно до тех пор, пока одна последняя надежда на добрые слова в адрес себя любимого не разобьётся об жёсткое: “Да шоб он сдох, ваш король!”

Горе тем, кто самонадеянно лезет в толпу, не ожидая, что их будут называть последними словами! Горе тем, кому приходится вкусить терпкий запах поражения впервые.

Но пока они готовятся выйти в свет, их счастью нет предела.

Визирь натягивал свой самый пышный костюм – с драгоценными камнями и перьями, торчащими из каждого угла.

Зачем притворяться подданным, если можно устроить пиар-акцию на ровном месте?

“Смотрите – он такой же, как мы!”

“Человек из народа, крепкий хозяйственник!”

“Он сидел совсем рядом, и я ощутила прилив сил!”

Будущие заголовки “Пейтеромского вестника” так и пестрели в голове досточтимого Ибн Заде.

– Позвольте, сир. – Портниха с лицом раненого оленёнка сдула с правительственного плеча пылинку.

– Допустим, – благосклонно молвил визирь.