Первоочередной

Вон, сколько в его взгляде гордости за сына. Это потом Сеня резко станет не таким, а пока он “лучший мужчина в жизни своего отца”.

Воитель продолжал сидеть с равнодушным взглядом. Только по щекам покатились слёзы.

– Разверни её, – посоветовал Серафимыч.

Старик искренне сочувствовал молодому бойцу, но не мог ничем помочь.

Сеня посмотрел на оборот фотографии.

“Одесса, 2009. Любимые Леночка и сынок”.

Несмотря на всё, что происходило потом, после снимка, в этой фразе не чувствовалось фальши. Только искреннее тепло.

Как же всё так резко изменилось?

Слёзы подкатили ещё сильнее, и воитель закрыл лицо руками. Как будто Серафимыч не поймёт, что он плачет.

– Ну всё, не надо, – старик погладил Сеню по едва заросшей лысине. – Я, наоборот, хотел как лучше.

– Можно я оставлю это фото себе? – не убирая ладоней, спросил боец.

– Конечно, конечно, – ответил дедуля. – Мне оно уже без надобности.

Сеня давно не плакал. Может быть, даже слишком давно. С тех самых пор, как оказался в Мире Эскапистов.

Его душевное состояние претерпело с тех пор большие изменения, став какой-то паршивой карикатурой. В своём обычном виде воитель был несуразным, глуповатым и потому смешным. А в форме Злободуна он себя всё равно не помнил. Наверное, был таким же, только чуть агрессивнее.

Неважно.

Сейчас слёзы били через край. За все десять лет, которые Сеня провёл в чужом мире, притворяясь, что там и родился. За потерянное детство. За расставание родителей, которое он так и не принял.

За Астролябию, с которой он больше никогда не увидится. И даже за Диму, потому что этот горе-писатель тоже не заслужил таких проблем.

– Ну, ну. – Серафимыч положил руку на массивное плечо воителя, а тот взял да обнял старика, окончательно дав волю чувствам. – Я понимаю, маленький. Я всё понимаю.

Так и простоял дедуля в мощном захвате парня, который даже сидя был выше него. А Сеня рыдал как младенец. Даже раскраснелся весь, бедолага. Потому что в реальном мире эмоции гораздо сильнее, чем в посредственной книжке.

И весь их груз в одночасье свалился на бойца. На совершенно неподготовленного повстанца, чьи самые сильные переживания были связаны с проигрышем Тизуилу в нарды.

– Ну как, полегчало? – спросил Серафимыч, когда Сеня поутих.

– Немного, – ответил воитель, стирая слёзы со щёк.

– Я, к сожалению, не знаю, куда уехала твоя мама. – Дедуля подвёл бойца к раковине и включил холодную воду. – Но ты ведь её сын. Сам догадаешься.