Имя, ставшее эпохой. Нурсултан Назарбаев: новое прочтение биографии

Мол, для своих амбиций использовал мощь и авторитет России. Впрочем, тогда такие оценки Горбачев давал в узком кругу своего самого близкого окружения. Позднее, когда покинул Кремль, говорил такое и публично.

Весенние надежды

1 марта оглушительно, на всю страну, затих угольный Кузбасс. Горняки 120 шахт решили не выходить на работу до тех пор, пока союзное правительство не уйдет в отставку. Среди требований – политические: департизация власти, устранение КПСС, уход Горбачева.

В тот же день на его имя поступила служебная записка заместителя заведующего отделом ЦК КПСС по связям с общественно-политическими организациями Виктора Мироненко, недавнего первого секретаря ЦК ВЛКСМ, с анализом сложившейся политической ситуации в стране.

Записка была настолько тревожной, что Горбачев сопроводил ее резолюцией «Тов. Ивашко В. А., членам Политбюро, секретарям ЦК КПСС» и текстом: «Записка отдела по связям с общественно-политическими организациями содержит дельные предложения. Надо буквально мобилизовать всю партию, чтобы реализовать их на практике.

Остаются считаные дни, а тут нужна огромная по масштабам организаторская работа, да и расходы немалые (печатание листовок, их распространение и т. д.). Но это – политическое сражение, может быть решающее. Если партия его выдержит, оно поможет ей стать на ноги, придаст уверенности в свои силы. Прошу основательно обсудить и, если хотите, перевести все партийное руководство на «чрезвычайный» режим. М. Горбачев».

«Перевести все партийное руководство на «чрезвычайный» режим…» А что оставалось делать, если Ельцин сумел объединить вокруг себя различных умных людей, а в ЦК КПСС этого не было? Не потому ли митинги сторонников Ельцина 22 и 24 февраля на Манежной площади были более эффективными, чем коммунистический митинг с участием военнослужащих 23 февраля?

Увы, «чрезвычайный» режим случился только в августе, да и то провалился.

Перефразируя знаменитого острослова всея Руси Виктора Черномырдина, можно сказать: «Хотели как лучше, а получилось еще хуже».

Чрезвычайный так чрезвычайный. Потребовав для партийного руководства режим, название которого будет преследовать его всю жизнь после августа 1991 года, Горбачев сам открыл его сезон, во всяком случае для себя. Уже на пятый день после получения записки Виктора Мироненко провел закрытое совещание с первыми секретарями ЦК компартий, крайкомов, обкомов и рескомов, где сказал, что встревожен ситуацией в руководстве РСФСР.