Ах, как хочется жить… в Кремле

«Цель настоящего доклада – обрисовать проведение в уезде продовольственной политики, а также действия отряда гражданина Марголина, выполняющего продовольственную разверстку.

На волости наиболее плодородные разверстка наложена гораздо менее, чем они могут дать, и, наоборот, – на волости наименее плодородные накладывается гораздо больше. Однако, совершенно не учитывая этого положения, приехавший в уезд гражданин Марголин со своим отрядом принялся яро выполнять эту разверстку. И что же? По уезду разнесся ужасный крик – крик наболевшей крестьянской души, протест против насилий и репрессий, которые гражданин Марголин стал применять к крестьянам-беднякам, к женам и семьям красноармейцев, но не к кулакам.

В ход была пущена порка. Крестьян пороли и сейчас порют… Порют продармейцы, агенты и сам гражданин Марголин, за что и был арестован ревтрибуналом, но по приказу из Тамбова выпущен из тюрьмы с допущением к исполнению своих обязанностей.

По приказу гражданина Марголина был проделан мнимый расстрел членов Новотроицкого сельского Совета Русановской волости.

Было это таким образом. Арестованные члены сельского Совета были посажены в сарай, из которого их поодиночке выводили, раздевали, ставили к стенке и командовали: „Взвод! Пли!“ Продармейцы стреляли в воздух, и обезумевший от страха член

Совета падал в обморок. Затем его поднимали и громко кричали: „Одну сволочь расстреляли, давайте и другую“. Выводили другого, и с ним проделывали то же самое.

Но этого мало. Раздетых членов Совета и крестьян запирали раздетыми в холодный сарай, где они находились по несколько часов при 26-градусном морозе, дрожа и, вероятно, в душе проклиная советскую власть.

У тех же крестьян конфисковывалось все имущество и скот. Последний загонялся к кому-нибудь на двор, и целыми днями находился без корма. Голодный рев животных сам говорил за себя. Бывали случаи, что здесь же, на дворе, коровы телились, лошади жеребились, и приплоды замерзали.

От побоев умирали люди. Наиболее характерен такой случай. К жене красноармейца приходят продармейцы и требуют, чтобы она немедленно выполнила государственную разверстку. Жена красноармейца заявляет, что она не может этого сделать по самой простой причине, что у нее ничего нет. Ее доводы оказались для продармейцев недостаточны, и они, обложив ее крепким словцом, пустили в ход нагайки и кулаки.