Второстепенный

– Пока не улавливаешь, значит, – Серетун разочарованно покачал головой. – Хорошо, давай так. Вел ли за последние годы Злободун и другие войны?

– Постоянно, о, волшебник. Он подавил уже не одно восстание… настоящий тиран!

– Стало быть, Злободун ни разу не выступал инициатором? – чародей решил атаковать прямо в лоб.

– Нет, – Натахтал резко остановился и взглядом ухнул куда-то в себя.

– Неужели, – с облегчением выдохнул чародей. Все-таки Серетун не оставлял надежд достучаться до смелого воителя.

– Тогда получается, что Злободун, – взор храброго бойца просветлел, – еще более коварен, чем я думал.

– Да-да, – поникшим голосом ответил Серетун. – Сволочь и узурпатор.

– Нужно быть предельно осмотрительным, – заключил не без гордости воитель. – Спасибо тебе, о, волшебник, за предостережение.

Следующие три часа герои шли молча. Серетун, хоть и опирался на благородную руку воителя, ни разу на него не посмотрел.

Стол под ноутбуком противно завибрировал.

На экранчике телефона высветилось: «Издеватель». Курсор, почуяв неладное, решил втянуться поглубже и пропал с монитора.

И ведь знает Алексей, что на борту есть связь. Надо будет как-то сказать ему, что сигнал не всегда ловится, и в этом утверждении – ни капли лжи! Если вдруг судно повернется к спутнику своим сорокавосьмиметровым тухезом, то плакал мой интернет, потому что мачту с антенной надежно перекроет массивная двухголовая труба, чадящая низкосернистым, но оттого не менее вредным дымом.

– Добрый день, – ответил я с напускной вежливостью. – Чем обязан звонку в столь погожий день?

– Ты давай там не ерничай, – сходу атаковал Алексей на том конце связи. – Я не знаю, какая у тебя погода. Скажи лучше, как дела с книгой. Время идет, тянуть нельзя.

– Пишу я, пишу. До концовки уже недалеко, – устало сказал я

– Придумал, как победить своего Темного Властителя? – поинтересовался собеседник.

– Да, – от неловкости я заерзал на кресле.

 – Только пришлось его переименовать, а то звучало банально.

– И как же?

– Злободун.

В трубке повисло тяжелое молчание.

– Ладно, – ответил после паузы главред. – Допишешь, а там поглядим.

Раздались хриплые гудки.

За те несколько месяцев, что я в рейсе, любезность месье Зарицкого поубавилась. Из раза в раз, отсылая новые главы по почте, я разочаровывал единственного человека, в чьих руках была судьба любой моей последующей книжки.